— Знаешь, в моей семье есть единорог, так вот все кто вынуждены обращаться к нему с помощью речи, так как не все мое окружение владеет возможностью общаться ментально, так вот, все зовут его Единорог, хотя у него нет имени. Единорог и все. Но если появиться еще один единорог, то при речевом общении возникнут проблемы. Сами они обращаются друг к другу как драконы, идентифицируя себя целой гаммой образов и чувств. Я пытался с этим разобраться, но у меня ничего не получилось. Представляешь термин, ментальный окрас? Вот и я не представляю. Драконы, правда приспособились, используют клички.
— Что ты несешь, Макс, драконов не бывает. У нас есть сказки, в которых упоминается, что раньше здесь обитали драконы. Наши ученые маги даже нашли один скелет. Но никто не верит. Говорят, что это, искусная подделка. Так что и ты не обманывай меня.
— Э… Картил.
— Не Картил, а грухьен Картил. Прояви хоть немного уважения.
— Может, ты мне грухьен Картил на пальцах объяснишь значение этого слова. Это звание, должность, уважительное обращение к женщине или к ее возрасту а, может быть, еще что-нибудь такое? Что это?
— Да, Макс, тебе не откажешь в любопытстве и ехидстве. Это надо же, в одном вопросе, и проявить интерес, и тут же выказать неуважение к женщине. Так вот, грухьен, это принадлежность к древнему роду, являющегося правящим в стране, а так, я занимаю высшую должность в магическом учебном заведении. Кроме того, имею почетное звание, которое дается пожизненно.
— Очень хорошо. И что же тогда столь уважаемая грухьен делает в таком захолустье, да еще и с риском для здоровья?
— Не передергивай, Макс. Это не захолустье, а учебный магический полигон, но вот что-то здесь произошло. На острове никогда не было глархов. Ученикам нужно было пройти по маршруту и выполнить некоторые обязательные магические действия. Это не зона выживания, а зона обучения. — Пояснила она, видя мой скептический взгляд. — Просто поступил сигнал от одного из учеников, что его жизнь в опасности. Ты же знаешь, что у человека в момент очень сильного испуга повышается концентрация в крови некоторых гормонов. Я сразу перенеслась сюда через стационарный портал, и пошла на сигнал маячка. Ну, а дальше ты знаешь.
— А маячки это вот эти безделушки? — И я стал снимать с себя найденные на трупах кулоны.
— Не снимай их. Этим ты не дашь им умереть.
— Не понял, кому им? И почему не дам умереть?
— Ты задаешь слишком много таких вопросов, на которые ответ знает каждый ребенок.
— А я ничего не знаю, потому что я не из этих мест.
Лицо Картил сразу стало жестким, и она зло бросила мне, что, наверное, я с той стороны. Если честно, то я ничего не понял, с какой это той стороны, о чем и спросил ее, ничуть не покривив душой. Мой новый вопрос поверг ее в еще большее замешательство. Что же, это очень приятно, удивить такого серьезного профессионала в вопросах обучения. Я кашлянул, и невинно поинтересовался, а что, я не могу быть еще откуда-нибудь. Картил чувствовала, что я над ней издеваюсь, но не могла понять, в чем именно.
— Грухьен Картил, а тебе не приходило в голову, что есть еще и другие миры, в которых живут другие люди и у них есть другие боги. Может я житель одного из таких миров. Вот приехал посмотреть, как вы тут живете. А вместо живых людей обнаруживаю одни трупы. Если бы я вчера не вмешался, то сегодня хоронил бы еще одного.
Глаза Картил поползли вверх. Мои от них не отставали.
— Ты что, ничего не помнишь?
— Макс, а что я должна помнить? Я что, была без памяти? Да нет! Я помню, как готовила для нас обед. Ходила проверять, нагрелась ли вода в раковинах с мясом моллюсков, потом решила помыть ноги, так как устала ходить в своих сапожках, а потом…, а потом я проснулась! Макс, я что, не помню большую половину дня? Макс, что со мной произошло?
— Э… Грухьен Картил, ну, когда я вечером вернулся в пещеру, то застал тебя, лежащей в своей постели, если ее так можно назвать. Ты вся опухла и еле-еле подавала признаки жизни, но смогла объяснить, что тебя кто-то укусил за ногу. Мне такие укусы оказались знакомы, и я сделал вывод, что это водяной паук. Выглядела ты, прямо сказать, очень плохо. Да, нет! Не могу тебе рассказывать очевидные вещи! Такое впечатление, что ты прикалываешься. Ты, что, не помнишь, как подставляла мне шею под кинжал, чтобы я окончил твои мучения?
— Нет, ничего этого не помню. А у тебя, значит, был в руках кинжал? И ты махал им у меня перед глазами? Что-то тут не сходится.
