– Ну и что ты на это скажешь, Андрей Иванович? – осведомился нарком.
Старший майор госбезопасности[1] Дьяконов, отложив странное послание, внимательно посмотрел на Ягоду, стараясь понять, что хочет услышать от него шеф. Но на непроницаемом лице наркома нельзя было прочесть ничего.
В конце концов Дьяконов сдался.
Машинально разглаживая на зеленом сукне стола письмо, он передернул плечами и сказал:
– Психи, Генрих Григорьевич, совсем уже, видать, того! Раньше Наполеонами себя воображали, теперь вот до вампиров докатились!
Ягода промолчал, поджав губы.
– Значит, ты думаешь, что автор письма сумасшедший?.. Что нарком внутренних дел Союза Эс Эс Эр потратил твое и свое служебное время на бред какого-то ненормального?! – В речи Ягоды звучал злой сарказм. – А вот не вытанцовывается! Потому что это кто угодно, только не сбрендившие дурачки писали!
Он нервно закурил.
«Герцеговина Флор», – машинально отметил Дьяконов. Сейчас многие их курят в подражание
– Знаешь, как я это письмишко получил? Нет? – выпустил он дым в сторону Дьяконова. – Так вот, я его сегодня вынул из пакета, доставленного фельдъегерем, – печати, адрес, распишитесь в получении – все честь по чести. А знаешь, откуда пакет?
Привстав, нарком наклонился к уху майора и прошептал несколько слов.
– Не может быть! – только и выдохнул Дьяконов в ответ.
– Не может, – согласился Ягода. – Но вот прислали же!
– Провокация! – воскликнул старший майор. – Надо пройти по всей цепочке и всех, у кого этот пакет хоть на минутку оказывался, взять в разработку! И вытрясти из них…
– Да погоди ты! – унял старого товарища Ягода. – Вам бы всем только трясти, а тут думать надо!.. Да и проследили уже… И даже трясти никого не пришлось! Выяснили. Вот…
Он вытащил из груды бумаг несколько сколотых канцелярской скрепкой листков.
– Иванова Нина Прохоровна, девяносто второго года рождения, беспартийная, из рабочих, сотрудница отдела спецсвязи Управления делами Совнаркома. Вдова красного командира, инвалида Гражданской войны, двое детей, трудится на своем месте с двадцать пятого года, принята на работу по рекомендации Орджоникидзе, – он выдержал короткую паузу, – в свое время лично знавшего ее мужа еще по Северо-Кавказскому фронту. Сообщила, что, когда несла очередной конверт со спецпочтой, неожиданно потеряла сознание на пару минут. По ее словам, ощущения непонятные, но слегка похожи на обмороки при беременности – она даже испугалась, хотя, как говорит, после смерти мужа ни с кем дела не имела. Все семь лет.
Дьяконов подавил скабрезную улыбку.
– Да… Видать, тогда-то бумажку и подсунули, – резюмировал нарком. – Еще есть показания фельдъегеря, но другого, не того, что пакет доставил. В дверях служебного входа столкнулся с неизвестным, которого прежде не встречал, хотя работает давно и многих сотрудников знает в лицо. Бледный худой мужчина неприятной внешности и белогвардейского, как он отметил, облика, во френче и с рыжей бородкой. Никто похожий в управлении не работает. Ну, что скажете, товарищ старший майор государственной безопасности? – Ягода впился взором в подчиненного.
– Гипнотизеры? – осторожно предположил Дьяконов. – Нужно ускорить нашу работу…
– Думал об этом. – Встав, хозяин кабинета прошелся взад-вперед по ковру, побарабанил пальцами по палисандровому косяку, помнящему важных господ из страхового общества «Россия». – А работу мы ускорили насколько можно, но ведь сам понимаешь, Андрей Иванович, устойчивых к этой чертовщине людей у нас кот наплакал – только на самые важные объекты и охрану… сам понимаешь, кого, и хватает. Да только вот есть у меня сомнения – я уже успел тут потолковать с Барченко. Тот говорит, что для простого гипноза картина нетипичная. Очень нетипичная. Понимаешь, о чем я, Андрей Иванович?
Оба некоторое время молчали.
Оба были материалистами до мозга костей, людьми, которым по должности не полагалось верить ни в Бога, ни в черта.
Но оба были людьми неглупыми и, тоже по должности, не умевшими жить с закрытыми глазами.
И сейчас оба
Донесения о странных происшествиях, рапорта с мест, в которых за сухими строками канцелярской речи проскальзывали непонимание и страх; заключения экспертов, с ученым видом разводивших руками. Сообщения разведки, ставившие аналитиков из ИНО в тупик. Старые, пожелтевшие документы с печатями Отдельного Его Императорского Величества корпуса жандармов – ох, не зря их так старались спалить в феврале!
– Так вы думаете, товарищ нарком, что… – Дьяконов не договорил: были вещи, о которых вслух сказать было выше сил.
