Новый ожесточенный порыв ветра рвет памфлет из рук читающего, на бумагу падают первые капли дождя. Мужчина поспешно сует листки под плащ и, ускорив шаги, скрывается за стеной косого ливня.
Ирена, шмыгая носом, кладет телефон, трёт нос рукой. Бэла заглядывает ей в лицо:
— У тебя что, слёзы?
Ирена смотрит на Бэлу слегка покрасневшими глазами:
— Zelo žal mi je za njih! (Так жалко их!) — по-дружески толкает Бэлу в плечо, — In ti brezčutna si! (А у тебя просто чувств нет!)
Бэла смиренно молчит.
Ирена с непониманием на лице:
— Ampak to je čudno, da se Mary je tudi izkazala za vampirke. (Но странно, что Мэри тоже оказалась вампиром.)
Бэла с готовностью объясняет:
— Да нет! Князь сделал её вампиром.
С удивлением:
— Zakaj? (Почему?)
Бэла пожимает плечами:
— Е велико «закай». (Искаженный словенский: «Есть много "почему"».)
Ирена задумчиво:
— Morda, to je zaradi bolezni. Knez ni hotel, da bi umrla. (Может быть, из-за болезни. Князь не хотел, чтоб она умерла.)
— Или это был трюк. Князь успел сбежать.
Ирена, обдумывая эту мысль, эмоционально поводит бровями, то сводя их, а то по очереди приподнимая и опуская, и наконец, как будто что-то уяснив для себя, с чувством изрекает:
— Kakšna baraba je! (Какая сволочь!)
Из дальней комнаты, протирая глаза, выходит Тинек, не обращая внимания на сидящих за столом, заспанно шаркает в другой конец дома.
Ирена комментирует:
— Jutranji izlet na stranišče. Zdi se mi, da že sediva tukaj. (Утренний поход в туалет. Кажется, мы слишком засиделись.)
Обе проверяют время на телефоне: «05:09».
— Morali bi se naspati, vsaj par ur. (Надо нам поспать, хотя бы пару часиков.)
Серо-синее. Сумеречное. Вид от первого лица. Раннее утро. На смотровой площадке башни силуэт мужчины в средневековой дворянской одежде. Свободно задувая под высокий свод башенной крыши, ветер развевает тёмный плащ.
Мужчина, держась за каменную опору крыши, глядит с края стены вниз, но внезапно оборачивается, спрыгивает на пол и резким рывком оказывается у небольшого колодца, окруженного каменной кладкой.
В темнеющую глубь колодца едва заметной тенью летит фигура спрыгнувшего туда человека.
В просторной светлой комнате. Молодая женщина в богатом красном платье отходит от высокого узкого окна. Гневный мужской голос: «Почему ты не сказала мне про тайный ход?» Глаза женщины сияют ненавистью. Она не говорит, но слышны её исполненные горечи слова: «Ты предал меня! Скажи, кому ты отдал мой крест?»
Женщина в красном одеянии сидит на краю широкого ложа. Мужская рука тянется к её лицу. Но она отклоняется и лёгким взмахом руки вгоняет себе в грудь чёрный кол. Её голова с тяжелыми тёмными косами безжизненно склоняется. Она шепчет: «Смерть приняв, я вернусь».
Двор высокого деревянного дома. Женщина с покрытой головой, одетая просто, но не по-крестьянски, с младенцем на руках. У её ног темноглазый ребёнок лет двух тянет подол длинного прямого платья. На лице женщины тревога. Твердый мужской голос: «Я вернусь! Я вернусь князем!» Испуганный взгляд ребёнка, слёзы. Женщина сжимает дрожащей рукой круглый крест, висящий на груди.
Круглый крест, шёпот, чёрный кол вонзается в грудь.
Женщина в красном платье, с тяжелыми тёмными косами, стоит на краю башенной стены, одной рукой прижимая к груди младенца, другой — держась за каменную опору высокой крыши. Рывок навстречу ей — ребёнок исчезает, женщина медленно падает со стены наземь. Белая ткань её головного убора бьется на лету, как крыло лебедя. Она срывает с груди круглый крест. За ней — вниз, вниз. Мужская рука тянется к её вскинутой руке. Небо впивается в зелень травы, хруст, удар — темнота.
Судорожно вздохнув, словно вынырнув из мутного водоворота, Бэла просыпается в светлой от солнца спальне. Кровать напротив пуста и застелена. С минуту она просто сидит в постели, приходя в себя и прислушиваясь. После сна она не выглядит особенно посвежевшей. Тени под глазами залегли ещё глубже. Лицо бледно. До Бэлы долетают звуки оживленного разговора.
В большой комнате за столом, попивая кофе, расположилась компания из шести человек: Штефан, инспектор, Даниель, доктор Пеклич, Лиза и Паша. Рядом со столом, не пытаясь скрывать своего любопытства, крутится Тинек. Ирена возится на кухне.
– Štefan, mati dobila je te? (Штефан, тебе мать дозвонилась?) — кричит, не отрываясь от своих дел, Ирена.
Штефан, по-прежнему сидя за столом, лишь слегка разворачивается в сторону кухни:
— Ja, jima gre dobro. Oče je imel operacijo. Stric Martin še bo ostal z njima za vsak slučaj. (Да, у них там всё хорошо. Отцу сделали операцию. Дядя Мартин пока побудет с ними, на всякий случай.)
— Vem. Tvoja mati me je zjutraj klicala. Skrbelo me je zate (Я знаю. Твоя мать мне с утра позвонила. Я просто за тебя волновалась.)
Штефан понимающе кивает и возвращается к беседе.
Инспектор:
