Бэла читает надписи на табличках под портретами, беззвучно двигая губами: «Wolfred Seelandski, 9 stoletje» (Вольфред из Зееланда, IX век), «Katarina Seelandska, 9 stoletje» (Катарина из Зееланда, IX век). Женский портрет, по-видимому, интересует её сильнее. Она сосредоточенно скользит взглядом по глянцевитой поверхности, испещренной многочисленными трещинами. Как живое, выступает из тёмной глубины картины тонкое нервное лицо, миндалевидные карие глаза, сухо сжатые тонкие губы. В руках у женщины небольшая книжечка с надписью: «Morte accepta, regrediar».
Лиза давно стоит в другом конце залы, где на стене отливает алюминиевым блеском какая-то неправдоподобная амуниция. За спиной Бэлы Даниель, инспектор и госпожа Ковач уже все вместе энергично трудятся над реконструкцией воина. К одиноко стоящей Бэле подходит доктор Пеклич:
— Это копии, к сожалению, но довольно приличные.
Бэла:
— Доктор… э-э-э… а-а-а… — очевидно, взволнованная, она никак не может сформулировать свою мысль и только перебирает междометия, указывая на портрет.
Доктор, нацепив очки, наклоняется к картине и присматривается к табличке:
— Ах! Катарина Озерская! Вот Вы о чем, — выпрямившись, добродушно смотрит на Бэлу, — Да, я помню наш разговор. Но не думаю, что эта та самая Катарина. Эту князь Вольфред привез собой из Баварии. Она прожила очень недолго и считалась… (подбирает слово) так скажем, своеобразной личностью.
Бэла, по-видимому, не понимает этого иносказания и продолжает вопросительно смотреть на доктора. И тот добавляет:
— Она была весьма нелюдима, страдала провалами в памяти и острой неприязнью ко всему местному. Так что, как видите, это совершенно другая Катарина. По слухам, она закончила жизнь самоубийством.
Бэла смотрит на портрет с грустью и горечью.
— А дети? У нее были дети? — затаив дыхание, спрашивает Бэла.
— Нет.
Доктор, кажется, и сам заинтересовался портретом. Он вытаскивает телефон и набирает что-то, шепча себе под нос: «Radovedno je…» (Это любопытно…) Бэла внимательно следит за действиями доктора, и он, заметив её взгляд, привычным жестом снимает очки и поясняет:
— «Morte accepta, regrediar». Такого девиза я раньше не встречал. Вам знакома Латынь?
— Ну, вообще-то, у меня медицинское образование.
— О! — почтительный поклон.
— Тут есть «смерть» и… — Бэла многозначительно прищуривается.
Доктор тактично приходит ей на помощь:
— Совершенно верно. «Смерть приняв, я вернусь». Любопытно, не правда ли?
Бэла на секунду замирает, но доктор выводит её из задумчивости:
— Позвольте и мне полюбопытствовать. Ваша встреча с господином Громовым?..
Бэла без особого энтузиазма:
— Я видела его всего лишь несколько минут. А его лицо, так вообще, пару секунд. Он был в очках и в медицинской маске, как будто у него насморк.
Доктор слушает с явным удовольствием.
— Его лицо, насколько я помню, было какое-то неестественное, вроде бы и молодое, и старое одновременно. А вампиры могут стареть?
Доктор оживляется:
— Вопрос далеко не праздный! Принято считать, что после своего обращения вампиры остаются неизменными. Даже если они получают какие-либо ранения, то после нескольких часов, проведенных в родной земле, полностью восстанавливаются. Всё это так и не совсем так.
Доктор делает драматическую паузу, нагоняя интриги. Бэла с улыбкой и нетерпением:
— Доктор, не тяните!
— Видите ли, вампирам необходимо не просто пить кровь…
— Да-да, им нужна живая человеческая кровь, — с готовностью вставляет Бэла.
Доктор смотрит на Бэлу с одобрением:
— Совершенно верно. А Вы не так просты! Но ещё вампиры должны охотиться, нападать, ранить, в общем, добывать кровь силой. Для кровопийцы важно и физическое, и психологическое взаимодействие с человеком. Ну, а в противном случае, вампир начинает стареть. Так что ответ на Ваш вопрос — «Да, вампиры могут стареть».
Бэла не совсем уверенно:
— То есть вампиры стареют без насилия.
— Грубо говоря, они питаются не только человеческой плотью, но и человеческой душой.
— Душой?
— Называйте, как Вам больше нравится: дух, душа, психика, человеческая суть, эмоциональная составляющая. Слова разные — смысл один. Вампиру нужно вместе с порцией свежей крови отхватить и порцию живых чувств, вырвать их из нас.
— То есть они забирают у людей душевные силы…
Доктор с довольной улыбкой кивает и подхватывает мысль Бэлы:
— И для этого нужно, чтобы жертва эмоционально реагировала. А после контакта с вампиром люди испытывают эмоциональную нестабильность и зачастую сходят с ума. Причем, если верить некоторым источникам, чем сильнее эмоциональная вовлеченность самого вампира, тем опаснее последствия для человека.
— Это как?
