– Алло, товарищ полковник, это майор Лапердин. «Ночной охотник» успешно справился с заданием, цель уничтожена. Объект «К» мертв.
Морозило. Зубы выбивали чечетку, а лицо, казалось, покрылось инеем. Корсар с трудом разлепил глаза, попытался пошевелиться. Боль прошила бок.
«Ранен? Что-то мне, видать, прилетело от взорвавшегося газа. Надо встать».
Чертыхаясь, сталкер медленно поднялся, осмотрел рану: осколком валуна на боку до мяса содрало кожу, и образовалась большая гематома.
Еще раз убедившись, что «Ночной охотник» улетел, Неприкасаемый отправился в путь. Сильно похолодало, поэтому необходимо было срочно найти убежище, чтобы согреться и отдохнуть.
«Такая встряска для организма не пройдет бесследно. Надо попытаться хотя бы снизить этот ущерб».
Выбирая безопасный маршрут, огибая аномалии и ямы, Корсар двигался к заброшенному зданию, которое заприметил звериным зрением еще издали. Он чувствовал, что вокруг нет никаких мутантов. В его нынешнем положении бояться их не стоило, но все равно было как-то спокойнее от осознания того, что пока он будет спать, никто не будет ходить возле него, щелкая челюстями.
Иногда сталкер останавливался – прислушаться к жалобным завываниям ветра. Беглецу захотелось присоединиться к этой горькой песне: подвывать, стонать, кричать, покуда не сорвет глотку и горлом не пойдет кровь. Чувство безысходности вновь тянуло к нему свои склизкие щупальца. Хотелось укрыться от них, забиться в самый дальний угол и ждать до тех пор, пока не пройдет ощущение полного бессилия перед обстоятельствами.
В скорбном молчании Корсар побрел дальше. В чернильной тьме разглядел давно не обитаемое здание, там было не опасно, в его стенах можно было укрыться и переждать холодную ночь. Но Корсар так устал, продрог до костей, что готов был упасть и уснуть прямо на месте. Но он подгонял себя и заставлял идти вперед, зная, что если плюхнется на землю сейчас, то уже никогда не поднимется.
Ему страшно хотелось есть. Еще больше его мучила жажда. Голова шла кругом – то ли от голода, то ли от навалившихся невеселых мыслей.
Подойдя чуть ближе к убежищу, Корсар обнаружил, что это – давно брошенная церквушка. Она стояла, чуть покосившись, словно старуха, отдыхающая после долгого пути.
Деревянная, одноглавая, с жалкими остатками давно смытой с купола кислотными дождями позолоты, почерневшая, была она в весьма плачевном состоянии и внушала некоторые опасения насчет своей устойчивости. Но сталкера это сейчас мало волновало. «Простояла столько лет, простоит и еще одну ночь», – подумал он.
У подножья холмика, где располагалось строение, было особенно темно, словно налили туда нерастворенного мрака да забыли вытереть. За церквушкой виднелось густо заросшее кладбище. Торчавшие покосившиеся кресты во мгле напоминали вылезшие из земли руки покойников.
Неуверенно плутая между камней, кустов и пожухлой листвы, заросшая тропинка вывела ко входу в церковь.
Сталкер открыл, скорее, отодвинул еле державшуюся на одной петле дверь, глянул в черный проем. Дохнуло сырым холодом, плесенью и еще чем-то, от чего Корсару стало не по себе. Какой-то сладковатой гнилью, давно выветрившейся, но оставившей после себя призрачный след. Так пахнут мертвые животные, чью плоть сожрали хищники, а все, что не смогли прожевать – кости и жилы, – оставили тлеть.
Он вошел внутрь.
«Не царские хоромы, но крыша над головой имеется, если вдруг ночью пойдет дождь».
Гость нашел местечко в углу иконостаса, сел туда, мечтая только об одном – поскорее заснуть.
На улице завыл какой-то зверь – сдавленно, хрипло, будто в жутком и неописуемом ужасе прощаясь с жизнью. Следом последовали голодный рык и хруст костей. Корсар лишь фыркнул, зная, что его уж точно никакая тварь теперь не тронет, в его-то новом обличье, будь оно неладно.
«Что же, черт возьми, происходит?» – начал вопрошать сам себя сталкер, растирая виски, которые сдавило словно тисками. Опять начало тошнить.
Зона не отпускала его, выбрав своей новой игрушкой. «Да когда же ты наиграешься, наконец?! Сколько можно мучить меня? Отпусти, ведь мне очень надо попасть туда, где сейчас дочка. Ей нужна моя помощь… Да только как я ей помогу? Как?! Артефакт уничтожен, а другой отыскать – много времени понадобится? – Корсар тяжело вздохнул, задал сам себе вопрос, на который уже знал ответ: – Да и есть ли другой такой?»
Он нашел его тогда случайно, меж двух плит перекрытия разрушенной панельной пятиэтажки на окраине Зоны. Неприметный в прошлогодних зарослях сухостоя артефакт. Но только к этой случайности сталкер шел полгода. Шесть месяцев, по ощущениям, длившихся целую вечность. Шесть месяцев кровавого ада. Сто восемьдесят дней огня и боли. Бесконечные часы и минуты, вбиваемые в его душу ржавыми гвоздями. Потому что каждое мгновение было на вес золота. Пока он был тут, в Зоне, и искал лекарство, там, в больнице, умирала его дочь…
