— Госпожу Неелову? — подсказала Светлана, понимая, что Громова, быть может, её госпитализация и лечение не интересовали. Князь. Волков. Однако. И что Волков хочет? Впрочем, ответ она знала: кровь, ему нужна её кровь — и живая, и мертвая, она лечила все. Уникальная кровь, которую можно получить только добровольно — доказано баюшей и Дмитрием. Волков уже десять лет был прикован к инвалидному креслу. Больше князю от Светланы нечего желать: он знал, что она кромешница по рождению — на трон он нечисть ни за что не посадит, и это в чем-то даже хорошо.
— Её самую. — Авдеев продолжил жаловаться: — Это он в нарушение всех инструкций настоял на прямом переливании крови от княжича Волкова вам. Чудо, что вы выжили — ваши группы не совпадают, а сам княжич — не универсальный донор. Это князь нанял сиделок и вашу охрану, которая не дает никому прохода… Это он настоял на полном непотребстве… — Палец Авдеева ткнул в мирно спящую в своей корзинке Баюшу. — Прошу: поговорите с князем и наведите тут порядок. Кошки в хирургическом отделении — нонсенс!
Баюша хищно щелкнула зубами в сторону Авдеева. Кажется, в этот раз им подружиться не удалось.
— Я поговорю с князем, конечно же… — еле выдавила из себя потрясенная Светлана. Только, как на это отреагирует Константин Львович, совершенно неясно. Такого отношения от князя она не ожидала. Неужели он все же проникся тем, что она стала цесаревной? Нет, бред! Князь не из тех, кто пересматривает свои взгляды. Иначе сидел бы Дмитрий на троне и правил бы страной. Нет. Только не Волков. Он не передумал даже ради цесаревича. Светлане трон не грозит. Официально она умерла. «Её» похороны состоялись в начале октября. Великую княжну «Елизавету» похоронили вместе с настоящей великой княжной Марией. Все же кровь. Князю нужна её кровь — видимо, устал за десять лет сидеть в инвалидном кресле.
— Вот и хорошо! — как-то подозрительно повеселел Авдеев. — Тогда… Давайте-ка вас посмотрим. Как у нас идут дела…
Он стащил со Светланы одеяло, нагло задрал вверх незнакомую ей сорочку с красной обережной вышивкой по подолу и принялся мять живот. Светлана настороженно посмотрела на свой живот. По центру от грудины и до лона шел грубый, еще красный рубец. Левая половина живота смотрелась чужой — слишком бледная с яркими синими прожилками вен тонкая кожа, под которой отчетливо были видны петли кишечника.
Авдеев бормотал себе под нос:
— Неплохо, совсем неплохо! Еще месяц, и кожу будет не отличить от вашей, а вот мышцы нарастут, как я и говорил, через полгода, не раньше.
Он дернул вниз явно небольничную сорочку (тоже князь купил⁈) и радостно похлопал Светлану по руке:
— Что ж… Можно начинать кушать жиденькое… Можно и даже нужно попытаться вставать — без фанатизма, конечно. Но надо, надо даже через боль.
— Когда я смогу выписаться? — Этот вопрос очень волновал Светлану. Месяц на больничной койке! Её так и со службы попросить могут.
Авдеев пожал плечами:
— Это зависит только от вас. Начнете ходить, восстановятся все функции — и сразу же выпишем. Насильно мы тут никого не держим.
— И все же?
— От трех дней до недели еще побудете у нас. И сразу же выпишем, как только начнете уверенно ходить. Что-то еще, Светлана Алексеевна?
— Вы бы не могли связаться с… — она замерла, не зная, с кем важнее всего сейчас встретиться. С Громовым, уточняя про расследование? С Матвеем, выясняя, почему его простое предсказание не сбылось? Он же обещал кочки, сырость, кикимор и болотника, а никак не светоч… С Михаилом? Или… с князем?
Пока она выбирала, Авдеев невоспитанно ткнул пальцем в дверь:
— Там у вас куча охраны и сиделок. Любой будет рад вам услужить, а я, простите, к этому не имею никакого отношения — не мои обязанности. — Он встал: — прошу прощения, другие пациенты тоже ждут моего внимания.
Светлана понятливо кивнула — как же Гордея Ивановича достал князь и его люди.
Сиделку звали Серафима Родионовна, ей было чуть за пятьдесят лет, и она была чудо как расторопна, и так же болтлива.
Она помогла надеть корсет, она помогла принять душ, она поменяла Светлане пропахшую потом сорочку и белье, и снова затянула корсет так туго, что не продохнуть, помогла причесаться и заплести короткую косу, сделала массаж и принесла еды, еще и с ложечки попыталась накормить, и все это время говорила и говорила.
