Она попыталась ответить, поперхнулась и кашлем прочистила горло — во рту слюны не было, там, словно в Сахаре, все спеклось.
— Ф…
Гордей Иванович нахмурился, пытаясь вспомнить цифры, начинающиеся на «ф». Он снова ласково повторил:
— Ну же, голубушка, сколько пальцев вы видите?
— Фсе, Гор… — она осеклась, поздно вспоминая, что с Авдеевым официально никогда не пересекалась — это прошлое стерла баюша из памяти Громова и доктора.
Авдеев вопросительно посмотрел на неё:
— Простите.?
— Гор… Ко… Горько… Во рту, — пролепетала она глупое оправдание.
— А, это… Лекарства, наверное. — Он встал и подал стакан с водой, мерзко теплой, воняющей старым чайником. Гордей Иванович помог присесть, еще и стакан поддержал у рта, пока Светлана жадно пила крупными глотками — оказывается, даже такая противная вода бывает желанной. — Я Гордей Иванович Авдеев, ваш лечащий врач. Вы находитесь в отделении хирургии. Вы помните, как сюда попали?
— Нет, — честно призналась она, опускаясь на подушку. Про Сашку и кромеж нельзя рассказывать. Наверное.
Авдеев поставил пустой стакан на тумбочку — еле нашел место среди ваз с розами. Вокруг все было в опавших, увядающих белых лепестках. Светлана заметила — сегодня на тумбочке не было алых роз. Сколько же дней она провела в небытие? Два? Три? Пять?
Она, боясь услышать ответ, спросила, опережая Авдеева:
— Сколько дней я тут лежу?
Гордей Иванович замялся на миг:
— Сегодня одиннадцатое ноября, день блаженного Максима. — И не давая Светлане осмыслить, что она пропустила целый месяц своей жизни, он напомнил: — вы не ответили на мой вопрос: назовите последнее, что вы помните?
Светлана старательно принялась перечислять, пытаясь осознать, что осень почти закончилась и началось предзимье:
— Лес у Ермиловки… — Принять, что она целый месяц потеряла, было сложно. Как там расследование закончили без неё? И закончили ли? Целый месяц… Волосы, наверное, отрасли… Чтоб она еще раз захотела ускорить время! — Поляна с опятами…
На этих словах Авдеев нахмурился — мало кто верит, что в снегу могут расти грибы. Еще психиатра вызовет.
— … труп неизвестной, светоч в её корзине. Вот с этого момента ничего не помню.
— Хорошо! — энергично кивнул Авдеев. — Это хорошо — ваша память не пострадала.
Светлана поморщилась и вспомнила главное — то, что должно интересовать любого мага, кроме кромешников, конечно:
— Как… Я выжила? — Ответ она знала сама, но нельзя это показывать окружающим.
— Это очень интересный вопрос… Очень интересный. И важный. И любопытный. Вам, Светлана Алексеевна, дивно повезло, что вас успели к нам доставить живой. И то, что рядом оказались маги Громов и Волков. Вот они вам и объяснят все. Я же лишь могу сказать, что светоч сжег вам чуть ли не половину брюшной полости — чудо, что удалось почти все магически восстановить: и петли кишечника, и брюшную стенку. Правда, селезенку пришлось удалить, но новейшие исследования доказывают, что это абсолютно бесполезный орган. Так что горевать о селезенке и не стоит.
Светлана вздрогнула, уже представляя счет за подобные услуги. Авдеев продолжил:
— М-да… Брюшная стенка только-только восстановила свою целостность — окончательно она восстановит свою функцию опоры и защиты внутренних органов только через полгода где-то. Все это время ходить в корсете. Я абсолютно серьезен — без корсета даже не пытайтесь вставать, иначе заработаете себе грыжу. Проснулись — и сразу же лежа надели корсет, затянули и только тогда — вставать.
— И где я могу приобрести… — Думать о простом было проще, чем представлять, что потеряла по собственной глупости целый месяц.
— Вам уже купили несколько, — смутился Авдеев, отводя взгляд куда-то в сторону.
— Простите? — Светлана замерла, впрочем, тут же осознавая — Мишка! Он обожает делать ей подарки. Кто же еще.
Авдеев старательно сухо сказал:
— Попросите своих сиделок — они вам помогут с корсетом.
Светлана уловила главное:
— Сиделок? Разве больница предоставляет…
— У вас три нанятых сиделки. И я понимаю, что деньги правят миром, но не до такой же степени… — Авдеев смутился, у него даже уши заалели: — Прошу — поговорите со своим… покровителем… Хватит превращать нашу больницу в имение Волковых.
Чего-то подобного можно было ожидать от Мишки. Все же у него неугомонный характер и необоримое желание облагодетельствовать Светлану. Надо будет с ним поговорить. Серьезно поговорить.
— Я попрошу Михаила Константиновича поумерить свой пыл.
Авдеев откровенно удивился — даже подался вперед:
— Причем тут он? Его сиятельство Константин Львович Волков, конечно же. Это он настоял на привлечении к лечению ведьмы…
