— Простите, это не телефонный разговор. — Нет, телефонные барышни подслушать разговор не могли, это же не городские телефоны, но видно разговор предстоял долгий и серьезный. Светлана вдруг поняла, что Александр, скорее всего, верит в виновность Матвея. Иначе он бы сказал другое. — Я скоро к вам поеду и все объясню.
— Александр… Вы же…
— Простите, тут мало что зависело от меня. Я скоро буду. Я постараюсь все объяснить. Чуть-чуть потерпите.
Она вежливо попрощалась с Александром, понимая, что бороться за Матвея придется в одиночестве. Ничего. Последние десять лет она так и жила, ни на кого не надеясь, так что справится и сейчас. Должна справиться! Ведь от нее сейчас зависит не только Матвей, но и его племянники, чьи имена она даже не знает, как не знает и того, где их искать.
Так… Она заставила себя думать дальше. Михаил. Ей нужен Михаил!
Она набрала номер княжича — тоже помнила наизусть. Сколько раз она его будила звонком, чтобы он не опоздал на дежурства! А сколько раз он все равно опаздывал… Вот и сейчас трубку взял только после второго звонка — первый он просто проигнорировал.
— Волков, слушаю!
— Это Светлана… — начала было она и не договорила — Мишка оборвал её полным любви голосом:
— Душа моя, ты все же пришла в себя… Я так боялся за тебя. А эти клятые мертвяки в Зерновом все никак не угомонятся — я даже вырваться к тебе не могу. Ничего-о-о! Сейчас они как пожалеют у меня! Скоро буду, душа моя.
— Михаил… — еле вклинилась она в поток его слов. Впрочем Мишка её не услышал, продолжил как ни в чем не бывало:
— Свет моей души, прошу: никому не доверяй! Вообще никому! Ни Рокотову, ни Александру — никому, даже моему отцу. Никому! Ты в опасности, еще бы понять: почему. Но разберемся, ты только не доверяй, хорошо?
— Хорошо, — согласилась Светлана. — Миша…
Она оборвала себя — забылась и обратилась к нему, как тогда, в сентябре, а ведь для него ничего не было.
— Наконец-то, — с дикой, горчащей нежностью в голосе выдохнул Михаил. — Прошу, обращайся ко мне так и дальше, свет моей души. Знала бы ты, как ты мне дорога́!
А вот это было совсем некстати. И пусть почти впервые Михаил заменил свои признания в любви на более спокойное «дорога́», Светлане стало не по себе, она кашлянула, быстро меняя тему:
— Миша, ты же защищал работу в университете по проклятьям, верно?
Ей удалось озадачить княжича — он задумчиво, теряя все влюбленные нотки в голосе и всерьез обдумывая её слова, сказал:
— Ты думаешь, что на тебе проклятье? Это вряд ли. Я бы заметил. Александр бы заметил. Да, бывают привлекающие неприятности проклятья, но они сильны и были бы видны, хотя если тебе передали про́клятый предмет, то…
Она оборвала его, пока он не ушел в ненужные дебри рассуждений — она-то о племянниках Матвея беспокоилась:
— Нет-нет-нет, я всего лишь хотела спросить: тебе что-нибудь известно о проклятии рода Юсуповых? Может, ты делал по нему работу?
Михаил задорно рассмеялся, на миг вселяя в Светлану уверенность, что все с проклятьем Юсуповых легко и понятно, только помогать этому роду не спешат из личных побуждений.
— Свет моей души, я бы свою душу заложил, чтобы сунуть свой нос в их проклятье, но увы. Подробностями родовых проклятий, особенно такой силы и продолжительности, делиться не принято. Знаю только одно — оно из разряда неснимаемых.
— Совсем?
— Ему триста лет, так что думаю — совсем, а что?
— И никакой возможности его снять? — обреченно спросила Светлана.
Михаил подобрался — это так и слышалось в его голосе:
— Если будут все подробности проклятья от самих Юсуповых, то можно будет подумать… Варианты есть всегда, просто их приемлемость обсуждаема… Хотя именно Юсуповы вряд ли задавались вопросами приемлемости — проклятье уничтожает их род на корню. Светлана, можешь смело рассчитывать на мою помощь.
Она неловко поблагодарила его и попрощалась, услышав напоследок заверения, что никакие мертвяки Михаила больше не задержат в Зерновом. Нежити в пору было сочувствовать — столько желания с ней покончить прозвучало в голосе Михаила.
Светлана положила нагревшийся кристальник на тумбочку и откинулась на подушку, не зная, что делать дальше. Надо дождаться Александра и уже тогда думать. В вину Рокотова верить не хотелось. Светлана себе поклялась: если она всерьез будет рассматривать его виновность, то и Александра она тоже внесет в число подозреваемых. Он тоже тогда заходил в палату. Он был в палате и прикасался к Баюше.
В коридоре раздался звонкий голос Демьяна, громко приветствовавшего Громова и неизвестного «вашего высокородия!». Громов что-то мягко высказал Демьяну, было слышно, как тот привычно забурчал, упрямо доказывая, что именно так он и сказал. Незнакомый уверенный, с бархатистыми нотками голос оборвал Синицу. Интересно, кого там принесла нелегкая?
В дверь требовательно постучали, и Светлана, быстро поправив на себе халат и одеяло, разрешила войти. Первым зашел незнакомый молодой мужчина, возрастом чуть младше Громова. Короткие светлые волосы, мужественное, гладко выбритое лицо, голубые глаза, чуть прикрытые густыми ресницами.
