— На повороте к мосту через Ермиловку нас должен ждать местный урядник.
Она нахмурилась: «сверток» — то, что сворачивают. Логика в словах Демьяна была, но это же надо так поворот обозвать!
На повороте, кстати, их никто не ждал. Снег уже замел возможные следы урядника, если он тут вообще был. Мост, старый, деревянный, узкий — в одну телегу шириной, — был пуст. На перилах застыл лед. Крупинки снега пытались зацепиться за него, но улетали прочь под порывами не угомонившегося ветра. За мостом начиналось заросшее камышами болото, ровное, как раскатанный блин, до самой кромки сливавшегося с сизым небом Идольменя. Только видно кое-где выступающие, как спинки китов, синие камни, которые ледник устало бросил на полпути — не дотащил до Каменки. Далеко за болотом вырастал Маяковый мыс — один из последних холмов вдоль западного края Идольменя. Узкая, из расползшихся в стороны подгнивающих бревен, старая гать шла от моста в болотные заросли. Ею пользовались только рабочие, обслуживающие автоматический маяк.
Журчала среди крутобоких камней еле заметная в зарослях хилых, угнетенных ив Ермиловка, сейчас совсем мелкая в кипенном кружеве заберег. Сизая вода несла в Идольмень прозрачное ледяное сало — начался шугоход, скоро эту речку и все остальные в округе скует лед до самой весны.
Дорога от моста резко поворачивала прочь от Идольменя к жилым местам: к деревне Ермиловке, к железке, к далекому Ольгинску. Тут многочисленные озерца, уверенно заболачивающиеся год от года, перемежались еще живым и отказывающимся сдаваться болотам лесами, полными ветролома.
Петров остановил магомобиль аккурат на повороте и устало откинулся на спинку сиденья. Зевнув, он сонно потер красные от недосыпа глаза и принялся ждать распоряжений.
Громов огляделся, прошипел себе под нос свою любимую «холеру» и сказал, доставая из кармана мундира кристальник, судорожно трещащий шестернями внутри медного артефакторного короба:
— Сидите тут в тепле. Я телефонирую и выясню, на какие рога унесло урядника… — Он потряс кристальник в руках, словно это могло помочь артефакту нащупать сигнал с ретрансляционной башни Суходольска. До сих пор во многих местах телефонный кристальный сигнал оставлял желать лучшего. Наверное, до Маякового мыса ремонтники еще не добрались после землетрясения.
Шинель забирать у Светланы Громов не стал — так вышел, чуть вжимая голову в высокий, твердый ворот мундира. Ветер трепал его короткие волосы, серебрил редкими снежинками, ледяными искорками соревновавшимися с золотом вышивки на мундире.
Силуэт Громова стал мерцать, то исчезая, то появляясь снова в круговерти снега и придорожной пыли, каждый раз чуть дальше. Светлана поняла, что он машинально уходит в кромеж — междумирье Яви и Нави. Кромешники, такие, как Громов, живут лишь там. Все остальное для них так, декорация, забавная театральная постановка живых и мертвых. Сама Светлана не ходила в кромеж уже больше месяца — как раз с жертвоприношения на Вдовьем мысу. Никто из живых не должен снова узнать, что она кромешница. Достаточно того, что это помнит князь Волков. Понять бы еще, как он применит эти знания. Скорее всего обернет их против Светланы, тут и гадать нечего.
— Кхе-кхе, — привлек к себе внимание Демьян. — Светлана Лексевна…
— Что? — она дернулась, отвлекаясь от поисков затерявшегося среди медленно угасающих деревьев Громова.
— Да я че… Хотел сказать… Я помню: вы кромешников на дух не переносите…
— И.? Причем тут кромешники? — старательно спокойно сказала она. Сердце тем временем заходилось в груди — неужели Громов не стал скрывать от друзей, кто он?
Ответил ей неожиданно Петров:
— Не слушайте глупцов, Светлана Алексеевна. Александр Еремеевич как был человеком, так им и остался.
— Агась! — подтвердил Демьян. — Найду, кто про Лександра Еремееча слухи распространяет, что он кромешник, так руки оборву и с ногами поменяю. И скажу, что так и было. Человек он, причем почти семейный!
Демьян сонно зевнул — на самом интересном моменте! Впрочем, Светлана грустно улыбнулась: за Сашку она была рада. Раз стал почти семейным, значит, смог влюбиться — он не тот, кто женится по расчету. Значит, с ним все будет хорошо.
Петров укоризненно пробурчал, не открывая глаз:
— Демьян, а самому себе оторвать ноги и поменять с руками?
— А че я сказал? — не понял парень. — Я токмо правду сказал. У Лапшиной младшей и Лександра Еремееча все слажено. Вон, почти каждый вечер после службы встречаются. Скажи еще, что это не оно самое?
— Балабол ты! — возмутился Петров. — О таком не говорят. Пока в газете не будет объявления о помолвке или об оглашении — это все домыслы.
Демьян дернул плечом:
— Эти домыслы скоро видно будет…
