У Светланы внезапно закружилась голова. Мир содрогнулся, и она чуть не упала с подоконника. Звякнула посуда на столе. Закачалась лампа под потолком. Полка зашаталась, грозясь упасть. Светлана еще успела подумать, что никогда не была нервенной барышней, падающей в обморок от осознания, что уничтожила упыря-собственного брата, как Саша в едином порыве подскочил к ней и буквально вывалился в окно, сжимая её в объятьях. От болезненного удара о землю её защитили его локти, привычная «Холера!» и немного эфира. И фиолетовые астры, конечно, росшие под окном.
Сашка побелел от боли, но смог подняться и, шатаясь вместе с сошедшим с ума миром, потащил Светлану от скрипящего на все лады и закидывающего дранкой дома прочь.
Землетрясение. Это было оно. Земля под ногами ходила ходуном. Стонали окрестные дома. Скрипели ветвями деревья. Больная земля билась в припадке, а Светлана находилась в самом безопасном месте, и ей не было страшно — Саша обнял её, крепко прижимая к себе и шепча что-то утешающее и крайне глупое. Одежда на нем промокла — пусть дождь и закончился, но трава, на которой они сидели, была мокрой.
Первая волна прошла, земля на миг замерла, думая, биться в припадке дальше или нет.
— Это…
Саша быстро ответил:
— Это скорее Ладога. Но может и Урал. Хотя он далеко… Светлана, ты же понимаешь, что это значит?
Сердце Светланы заходилось от страха — надо срочно в магуправу. Надо проверить все больницы и богодельни на предмет возможных разрушений. Надо проверять дома, надо искать выживших под завалами — это может только она, ведь она маг. Мишка сейчас в Ольгинске — там тоже такая же неразбериха поди… Надо где-то взять одежду и…
Саша веско сказал, сбивая её с мыслей:
— Дмитрий не запомнил ритуал.
Он пытливо заглянул ей в глаза, вздохнул, и Светлана, умирая под черной водой, попыталась его опередить — она выдавила:
— Не преда…
Он предал:
— Элизабет — это Лиз и Бетти. Елизавета — это Лиза и… Вета. С…Вета. Достаточно запнуться после «С» и прозвучит истинное имя. А я все не мог понять, почему вы стали так откровенно запинаться… С…вета, Светочка, Светлана, — говоря последние имена, он словно издевался над ней: так мягко, ласково они звучали из его уст.
Она лишь повторила очень тихо, а земля вокруг продолжила бушевать — второй удар был гораздо сильнее, заставляя полицейский участок проседать и заваливаться на бок:
— Не предавай меня, прошу.
Он обнял ладонями её лицо и, не отрывая взгляда, сказал:
— Я хочу тебя защитить. Кромешники укроют тебя у себя — они защитят тебя. Прошу, пойми это — сейчас для тебя нет безопасного места. Только кромешники смогут тебя защитить.
— Ты все не так понимаешь.
Его ладони все так же мягко лежали на её щеках вместо того, чтобы вжаться и трясти в попытке донести мысли.
— Лиза… Услышь меня, я хочу тебя защитить.
Она, как когда-то Кошка учил её на своих уроках, вбила клином свои руки между ладоней Сашки, сбрасывая их прочь.
— Но делаешь только хуже! Я не хочу трон! Я не создана для него, меня не учили. Я буду ширмой для всяких рвущихся к власти сановников. Я буду козлом…
— Козой…
— Сашка! — не сдержалась она. — Да какая разница! Я не хочу быть козлом отпущения, на которого будут вешаться все ошибки. Я не хочу сидеть взаперти, я не хочу быть дойной коровой, из которой каждые десять лет будут цедить кровь… Услышь меня… Не предавай меня.
Он больше не пытался прикоснуться к ней или удержать, хотя мир по-прежнему дрожал в болезненном ознобе. Он только повторил:
— Лиза, и ты услышь меня.
Она вцепилась ему в рубашку на груди — больше никак она не могла дать выход бушующей в ней обиде: она доверилась ему, впервые доверилась, а он её предал.
— Я стану отвратительной императрицей. Посадишь на трон — я на каждую реформу твоей любимой полиции буду писать резолюцию: «Да поможет им бог!», как уже было в нашей истории. Я вам такую форму введу — стыдно будет на людях показаться! Я…
— Лиза… — он так и не повысил голос, а она кричала:
— Я тебя сейчас сожгу и вся недолга! Не боишься⁈ Сам говорил, что меня учили на боевого мага!
Землю тряхнуло так, что Саша еле удержался, чуть не падая навзничь — Светлана цепко держала его за рубаху.
Сашкины глаза были полны боли и знакомого упрямства:
— Лиза, именно от этого я и хочу тебя защитить. Михаил Константинович говорил, что в намоленном капище неважно, чья кровь пролита. Главное — правильно проведенный ритуал, его последовательность. И жертва.
— Саша, я…
Он ударил под дых — во всяком случае Светлана так это ощутила:
— Я не хочу, чтобы ты стала убийцей, как стал Дмитрий.
Она обмякла — Саша успел её поймать. Он крепко прижал её к груди и принялся укачивать. Или это сама земля успокаивалась и тихо баюкала умирающий мир?
Его губы отчаянно шептали куда-то в её висок:
— Услышь меня… Дай миру переболеть… Отсидись под защитой кромешников — я не могу тебя защитить. Пусть мир переболеет.
Она тихо добавила, соглашаясь с ним:
