– Ярость – слишком мягко сказано. Не уверен, что брат чувствовал то же, что и я, но это было кровавое безумие. Наружу вышел злобный зверь, движимый лишь местью и голодом, и так продолжалось несколько лет. Смутно помню те годы, но кошмары до сих пор мучают меня. Я шел туда, куда звала меня жажда крови, а потом в одну из ночей почувствовал изумление Глайта. Да, мы с ним немного чувствуем друг друга, но те эмоции были словно ведро холодной воды. Сначала изумление, потом боль и отчаяние, запредельное чувство вины. До сих пор не представляю, что это было, но именно оно вывело меня из той глубокой пропасти, в которую провалилось мое сознание. Я бежал из города, в котором тогда находился, долго прятался в горах, а потом начал рыться в прошлом, пытаясь найти того, кто погубил нашего отца.
– Жерард, – начала я и замолчала, не зная, что делать, если мои подозрения верны. – В каком городе это было? Где ты пришел в себя?
Седой вампир удивленно посмотрел на меня.
– Это было где-то на окраине Астина.
Тук. Тук. Сердца почти замерли в груди.
– На окраине? Не в столице?
– Нет, точно не в столице. Я там никогда не был, даже когда оставался полностью под властью сумасшествия, это я помню.
Что ж, Рэй, теперь можешь дышать.
Я не смогла бы убить этого вампира, даже если бы он оказался моим загадочным зверем. Как можно наказывать это несчастное существо, ведь Жерард уже казнил себя сам. Но это был не он.
В кармане завибрировал кристалл связи, очевидно, кто-то из моих спутников уже достиг источника той силы, против которой ему предстояло бороться, и теперь вызывал меня. Проклятье!
– Для тебя так важен был этот вопрос? – Вампир заметил мои колебания.
– Простое любопытство, – отмахнулась я. – Ты говорил, что бескланники убили Криса. Откуда ты знаешь?
– Видишь ли, я долго размышлял о последних днях его жизни. Мы ведь все время были вместе, ехали с большого собрания, на котором одним из вопросов было примирение с арашшасами. Многие влиятельные вампиры выступали против такого поворота дел, им удобно поддерживать войны, ведь от них страдаем не только мы, но и люди, а это всегда означает наличие свежей крови, оправдание излишней жестокости, от которой не все мои соплеменники могут удержаться. В Яконии мы выловили в каком-то борделе моего бестолкового младшего братца и отправились дальше. Провели день во владениях Райва Дектоса, князя клана, потом попали в человеческие земли. Я изучал последние донесения разведки об арашшасах, отец был в опере, а младший потащился в очередной бордель. Утром, незадолго до рассвета, я услышал, как отец в своей комнате с кем-то говорил.
«…возьмите с собой эти сведения», – услышал я конец фразы, но не придал никакого значения в тот момент, устав от тяжелой работы. Когда Крис оделся и вышел, даже тогда у меня не возникло никаких подозрений. Я пытался уснуть, Глайт уже спал, когда все мое тело скрутило от невыносимой боли. Это означало, что моему сиру угрожала смертельная опасность, и та связь, которая существовала между нами, нить жизни и смерти, она подала сигнал.
Конец этой истории я знала и так, Глайт рассказал мне ее в приступе откровенности на Сердолике.
– А что ты смог выяснить насчет личности говорившего с Крисом той ночью?
– Слушал, собирал факты, сопоставлял их. Крис мог говорить только с кем-то знакомым и тем, кто был в курсе последних дел, иначе они не обсуждали бы никаких сведений. Кроме того, это был маг, причем довольно сильный, ведь отец не сопротивлялся, когда толпа рвала его на куски. Я не чувствовал никакого волшебства, но без него просто не могло обойтись. А потом мои расследования привели меня обратно на тот путь, который мы проделали с полуострова Огня до городка, где погиб отец. Несколько раз на мою жизнь покушались бескланники, что давало надежду на то, что я двигался в правильном направлении. Обо всех происшествиях в жизни кланов эти твари могли узнать только от того, кто еще оставался в тени, под прикрытием княжеской мантии. Когда я попал на острова Сайгона, выслеживая бескланников, меня схватили. Собственно, на этом все, я сижу здесь уже несколько лет, по моим подсчетам, да и вряд ли выберусь.
– Не будь пессимистом, Жерард, – прервала я его, понимая, что придется через несколько минут уйти и оставить его здесь. – Как только Глайт узнает о том, что ты жив, он тут же примчится тебя спасать, и скоро твое заточение закончится. Как же ты выжил здесь без возможности поохотиться?
– Раз в неделю мне приносят кувшин крови, вот почему я до сих пор жив. Волосы поседели еще во время скитаний по континентам, да я не особо переживаю по поводу внешности. Хотел бы я, чтобы у вас получилась та безумная авантюра, ради которой собрались вместе вампиры и арашшасы, такого не было уже больше тысячи лет. Но я не уверен, что мне стоит выходить на поверхность, слишком сильна моя вина перед братом, перед кланом, перед прахом отца, которого я подвел, поддавшись слабости.
