На секунду повисло молчание, Алекс внимательно всматривался в мое лицо, надеясь увидеть там что-то. Признаки озарения, например. Из-за воздушной стены донеслись странные звуки, заставившие нас посмотреть в ту сторону. Ларсен совсем заскучал, иначе что заставило бы утонченного аристократа бродить по потолку, игнорируя действующие для остальных физические законы, и фальшиво мычать себе под нос?
– Слазь давай, – скомандовал Алекс, поднимаясь на ноги. – Мы уже почти все обсудили, сейчас по-быстрому их казним и займемся своими делами. И веди себя нормально, нечего тут демонстрировать свой мерзкий характер, о нем и так всем прекрасно известно.
Одно движение когтистой руки, и воздушная стена исчезла. Жемчужный злодей изящно приземлился, оборачиваясь к моим спутникам.
– Александр, верни им возможность говорить!
Ребята настороженно сопели, не торопясь обрушивать на головы врагов проклятия.
– Итак, перед казнью я, как великодушный и справедливый правитель, разрешаю сказать последнее слово. – Он величаво развел руками и, прежде чем обреченные успели раскрыть рты, добавил: – Причем нецензурные тоже считаются, так что соблаговолите заранее обдумать свою предсмертную речь!
– Скотина ты, скотина, – пробормотала я себе под нос, но арашшас только предупреждающе поцокал языком.
– Почему бы вам не рассказать нам о том, ради чего мы, собственно, умираем? – как-то подозрительно спокойно спросил Рэйн, нарушив тишину.
– Как это – за что? – очень натурально удивился Ларсен, захлопав серебряными ресницами.
– Ну я лично не в курсе! – Братик явно тянул время. – Зачем сюда притащился Шаэн, понятно, каким образом вы все втянули в это дело мою сестру – известно, а вот ваши собственные мотивы? Ради чего две расы столкнули нос к носу? Власть – тоже объяснимо, но как вы собираетесь ее заполучить? Если случится война, вам достанется кучка недобитых израненных воинов, управлять которыми не будет никакого удовольствия.
– Любопытный какой человечек, – восхитился Ларсен и подошел к Рэйну, приподняв его подбородок длинными когтистыми пальцами. – И не так глуп, как кажется.
– Любому порядочному злодею положено поделиться с поверженным врагом своими планами, чтобы тому было еще обидней проигрывать.
Все, кроме нас, тихонько захихикали, а уж Ларсен хохотал так, что его ледяной смех заполнил комнату колючими кристалликами льда, раня кожу.
– И как вы умудрились зайти так далеко, имея такое странное чувство юмора? – искренне спросил он, разглядывая коленопреклоненных мужчин. – Но раз уж ты, мальчик, смог меня развеселить, кое-что могу и рассказать.
– И как давно вы строите козни против собственного дядюшки?
– Не козни, а грандиозные планы полной реорганизации власти. Старая форма правления показала свою неэффективность уже давно, когда в результате очередной стычки с кучкой недоумков, позарившихся на сказочные просторы Эллана, погиб мой отец. Если бы Верховный не приказал сдерживать основные войска арашшасов в стороне, не вел долгие переговоры и сразу вырвал с корнем любую мысль о том, что кто-то может претендовать на наш мир, этого бы не случилось. В течение нескольких столетий на Эллан все время кто-то пытался напасть, изо всех щелей лезли какие-то мелкие расы, не считавшие нас достаточно серьезным противником, а все из-за так называемой мирной политики! Как же мне надоели идиотские традиции, держащие народ в тисках столько тысячелетий! Разделение по способностям, по линиям – может, когда-то, на заре веков, это и было эффективно, но не сейчас.
– Реформатор фигов. – Это я по ходу дела комментировала, хотя было действительно интересно, что там происходило в голове у этого ненормального.
Мания величия – без сомнения, заскоки и властные замашки, возникшие от непомерной гордыни, плюс полное помешательство от ощущения собственного могущества и незаурядных способностей. Печально.
– Именно из-за традиций я не мог стать Верховным хранителем до того, как ушел бы старый, да только не было повода сменить власть. Пришлось, конечно, изобрести способ, заодно настраивая народ против Верховного. Так и погибли мой брат вместе с матерью. Они были абсолютно бесполезны живыми, но отлично послужили после смерти. После потери мужа мать замкнулась в себе, от нее осталась лишь оболочка, беспрекословно выполнявшая волю Верховного. А старший брат вообразил себя великим главой семьи, совал свой любопытный нос куда не следовало, так что пришлось устранить и его. Моя безутешная скорбь и страдания правителя, вызванные смертью сестры, дали возможность постоянно находиться рядом с Верховным, вынюхивать, подслушивать, совершенствовать собственные навыки. Между прочим, многие мои способности даже сильнее, чем у этих хваленых наследников, так мне и удалось успешно скрываться от всех. Как Амиларра заподозрила неладное, до сих пор ума не приложу!
– Было бы что прикладывать. – Это снова я, упоминание о погибшей подруге больно кольнуло где-то внутри.
– Александр, прошу, заставь свою игрушку замолчать, а то я ее ненароком сломаю, – процедил сквозь зубы будущий великий правитель арашшасов.
