— Если бы вы только представляли себе, как я иногда ненавижу свою проклятую жизнь, эту неспособность избавиться от скрытой в глубине души боли, от необходимости всегда помнить о мести, без которой все будет лишено смысла. Еще и десятилетия не прошло после перерождения, а я так устала от тех рамок, в которые сама загнала себя. В которые меня втиснул тот, кто насильно обратил меня, забрал мою уютную, серую, простую человеческую жизнь! В бездну все!
Дальше ноги понесли меня к вальяжно раскинувшемуся вампиру.
— Наследничек! — я упала рядом с ним на колени и, игнорируя его подозрительный взгляд, уткнулась носом в шею, вдохнула поглубже головокружительный аромат его кожи.
Внутри поднялась теплая волна, по спине побежали мурашки, а Глайт замер, боясь пошевелиться, абсолютно не зная, что я выкину дальше.
— Знаешь, если бы ты не твой бесподобный аромат, ничего бы у тебя не вышло! Не соблазнилась бы я, нет! — я захихикала и начала медленно расстегивать на нем рубашку.
Как ни странно, возражений от Шаэна не последовало, он только заворчал, что я про детей слышать не хочу, а к вампиру все равно пристаю. Сам раздеваемый был слишком удивлен, чтобы что-то предпринимать, да и наше всеобщее расслабленное состояние мешало неискренне возмущаться.
— Не пристаю, милый! — я послала ему воздушный поцелуй и опять занялась обалдевшим вампиром, который и не думал сопротивляться, даже пытался положить руку на мою голую коленку, за что тут же по этой самой руке получил. — Не мешай!
Рубашка расстегнута, широкая грудь обнажена, я залюбовалась страшными шрамами, которые оставила на гладкой коже. Провела кончиком пальца по шершавому отпечатку ладони.
— Эх, и все-таки, я молодец! — засмеялась хрипло и пошла прочь, наступив на руку Глайта в песке. — Такие следы оставила!
Я отвернулась от вампира, засунула руки в костер и достала полную пригоршню мерцающих красных углей, поднесла к глазам, любуясь. Огненные переливы завораживали, жар согревал, но не обжигал, я пропускала раскаленные угольки сквозь пальцы, как песок.
— Огонь прекрасен! Он завораживает и манит, его тепло может согреть даже самое ледяное сердце, если правильно с ним обращаться. А может и сжечь дотла. Так, Глайт?
Потрясенное молчание двух мужчин провожало меня до самого лежака.
— Чувствую, непростой это был порошок! — громко возмутилась я и отключилась.
Утро встретило нас страшной головной болью и провалами в памяти.
— Итак, что вчера было? — Шаэн ехал на своем коте так, будто его голова собиралась с минуты на минуту отвалиться.
Зеленый проснулся у самой кромки воды далеко от костра, Рэйн и Глайт — в обнимку, а я — на другом конце лагеря, завернутая в два одеяла как мумия.
— Шаэн, мне показалось, или вчера шла речь о детях? — я подозрительно уставилась на арашшаса, пытаясь восстановить картину вчерашней ночи.
— Чтоб я еще помнил! А кто скажет, мы действительно рассуждали на какие-то заумные темы, или мне приснилось?
— Так, думаю, надо набить кое-кому его самодовольную физиономию за фокусы! — мы все трое злобно смотрели на вампира, морщась от головной боли.
— И нечего на меня так сердито пялиться, у меня тоже все болит. И вообще, давайте поскорее покинем этот в высшей степени негостеприимный лес, — ушел в сторону Глайт, скатывая одеяло и упаковывая его в сумку. — Действие порошка проходит довольно быстро и всего лишь вызывает повышенную откровенность, жалко только, что вместе с провалами в памяти.
— Только вот зачем ты насыпал этот порошок в костер? — Рэйн в упор смотрел на желтоглазого хитреца, демонстративно повернувшегося к нам спиной.
— Было интересно узнать, что скрывается за вашим показным весельем и развратными шуточками этих двоих, — ехидно ответил Глайт, явно намекая на меня.
Угу, провалы в памяти, как я выяснила, были весьма избирательными. Как вампир признавался в том, что намеренно меня унизил, я помнила прекрасно, да и самоуверенную речь арашшаса о применении моих способностей во благо народа — тоже. Это лишний раз напомнило, что никаких отношений с расчетливыми засранцами быть не может.
Мы молча ехали по Тихому лесу несколько часов, планируя без привалов достичь Анфиля. Как и говорил Глайт, головная боль прошла довольно скоро, оставив после себя странное ощущение и сухость во рту, снова начала давить неестественная настороженная тишина, вынуждая все время быть начеку. Усталости от перехода темными тропами я так и не ощутила и не знала, в какой неподходящий момент она навалится на нас. Когда коты уже практически отказывались идти дальше, в просвете между деревьями мелькнули далекие белые дома. Тихий лес отпустил нас, практически не потрепав — большая удача.
Анфиль оказался крошечным городком, в котором даже самый нищий житель был богаче иных купцов Астина. Невероятно, но отрезанное от мира поселение процветало, привлекая желающих купить кангу за баснословные деньги, ведь больше нигде в мире эти существа не водились и не размножались. Когда я увидела, на чем нам предстоит лететь, первой реакцией была улыбка.
— Ребята, а вы уверены, что эта милая зверушка выдержит многодневный перелет?
