Старик побледнел. Потом посерел и покраснел. Вот такая смена красок.
— Не смей обвинять меня в гибели твоего отца!
— Неужели? Тогда, кто ему не предложил помощь? Кто не прикрыл и удирал, когда он умирал? — очень тихо произнесла я. Остальные Охотники в зале притихли и опустили головы. Те, кто знал, как погиб мой отец.
Я смотрела в глаза старику, точно так же, как минуту назад в глаза Кейт. Только там мной двигало непойми что, а тут… Родственное. И родовое.
Серые глаза старика все время пытались соскользнуть. Но я их постоянно держала. Наконец, старик не выдержал и, повернувшись, вышел.
Я глубоко вздохнула.
Боян покачал головой и протянул руку.
— Давай. Надо посмотреть, сильно ли ты поранилась.
— Нет. Все нормально. — поморщилась я, отворачивая полотенце. Оно было полностью покрыто кровью. — Вот черт.
Вампир справа от меня дернулся. Я запоздало вспомнила, что такое для них кровь. Причем кровь Охотника. Мы со Бояном покосились на него. В Центре, когда я еще была маленькой, нас учили, что для вампира, да и прочей нечисти, кровь Охотника — высший подарок. Видно наша кровь настолько вкусна, что оторваться от неё нежить не в состоянии и попросту выпивает жертву до капли.
И зафиг я тогда попросту спала на уроках? Надо было слушать, надо было…
Боян осторожно осмотрел рану. В отличие от меня, его подготовка на уроках была великолепной, поэтому он покосился на вампира и немедленно стал обрабатывать рану. Кто знает, сколько продержится этот вампир. Его может снести голову, и тогда прощай милый тихи клуб! Боян покачал головой и достал из-под стойки бутылку. Я прочитала надпись и попыталась отдернуть руку.
Боян устало поставил бутыль на стол.
— Давай руку. Её надо обеззаразить. Или ты хочешь, чтобы она ныла три недели? — он говорил терпеливым голосом врача, к которому пришел дерганный больной.
Я мотнула головой.
— Нет. Но я и не хочу, чтобы от меня самогоном несло! — возмутилась я.
— Удивила. Давай руку! — прорычал Боян. Интересно, у него в роду не было никаких оборотней? Надо бы узнать у Игоря или Дина.
Я закатила глаза и отвернулась, не желая смотреть, что творят с моей рукой. Ладонь внезапно сильно защипало. Я стиснула зубы, стараясь не думать о том, как здорово будет вонять. Непременно надо будет принять ванну.
Боян уже возвращал мне мою пораненную руку. Он даже успел её слегка перебинтовать. Я задумчиво посмотрела на это художество. Интересно, как может сражаться Охотник без правой руки?
— Боян… — задумчиво позвала я.
— Что? — бармен оторвался от протирания столешницы.
— Мне нужен выходной.
Мне невозможно описать выражение его лица. Точнее так. Брови плавно поднимаются, синие глаза светятся каким-то светом. Губы складываются в улыбочку.
— Зачем? — Удивился он.
Я молча показала ему руку. Боян поморщился. Черт, его так видно не провести. Способности к заживлению ран — то бишь к регенерации — была у Охотников не настолько сильной, как например у вампиров или оборотней, но помогала выжить. И слава богу.
— Ли, ты поправишься через пару дней.
— Вот я и прошу выходной.
— Ладно.
Боян знал, что от него мало что зависит. Если он откажется дать мне выходной, я все равно не приду. Пусть охотятся другие. У меня есть дела. Поэтому ему и приходилось уступать, хоть и неохотно.
Зазвонил телефон. Боян обернулся, но трубку не снял. Вместо этого я почувствовала легкое дуновение воздуха. Он отдавал приказы. Спустя несколько секунд к телефону подошла Таня — симпатичная блондинка чуть старше меня. Она работала в 'Авалоне', хотя с её внешностью можно легко пробоваться не телевиденье или в кино. Стопудово возьмут. Это я знала точно, как дважды два. С виду даже не поверишь, что эта красивая девчонка работала с такими мрачноватыми людьми, как Охотники. Но самое лучшее, кроме выше перечисленного, что нравилось в Тане мужской части населения — у неё не было парня.
Таня что-то терпеливо ответила, поднеся трубку к уху. Судя по её виду, кое-что из услышанного ей сильно не нравилось.
Я поймала на себе её удивленный взгляд.
— Кто это, Тань? — я с ней особо не общалась, хоть и могла.
Боян тоже заинтересованно обернулся.
— Ничего. Это мой друг из Иркутска. Он радуется нашему разговору и передает вам привет.
Мне не понравилась её натянутая улыбка. И Бояну видно тоже. Одновременно мужская половина бара огорченно вздохнула. Одни надеялись, что отношения с тем другом из Иркутска у Таньки не сильные. Другие — что она просто шутит.
Как же!..
Я опустила голову, внешне, как бы став равнодушной. Но по-настоящему я прислушалась.
— Что? — донесся до меня обрывок разговора Таньки. — Нет, она тут… Не знаю. Слушай, они что с дуба рухнули, такое подписывать!? Да… Нет, не думаю… Я постараюсь. Пока.
Я мотнула головой, отгоняя воспоминания об этом разговоре. Раз он не ко мне, то и запоминать его не надо. Мой взгляд устремился на большие настенные часы. Почти три часа. Ночи. Мне нужно отдохнуть.
Боян удивленно посмотрел на меня, увидев, что я собираюсь.
— Ты уходишь? — его голос был полон удивления и непонимания.
