— Да так. Устала. Знаешь, пока тебя не было, столько произошло… В Центре совсем демоны стали законопослушными. Отчасти это произошло из-за Договора, подписанного ими с нами. Иногда происходили истории, выходящие за рамки понимания, но все остальное путем.
— К чему твой разговор?
— Ни к чему. Просто вспомнила одну историю. Когда ты уехала, мы засекли одну активность. Призрак. Знаешь, что самое прикольное? Он при жизни любил одну девушку и после смерти хотел, чтобы она была с ним. Просто такое миленькое пожелание. Мы, едва получили вызов, ринулись к нему, остальные стали искать его могилу. Нужно сожжение костей для изгнания такого духа. Знаешь, что самое ужасное? Тогда я думала, хуже атаки демонов просто ничего быть не может. Оказывается, может. Та девчонка, которую любил наш призрак, как-то услышала его и решила пойти за ним. Она решила умереть, Ли. Когда мы об этом узнали, было уже поздно. Та девчонка умерла. И мы не смогли её спасти.
Вера рассеянно смотрела на стол. Я загрустила. Ну вот. Даже сильные мира сего иногда дают сбой. Это уже просто правило нормальной жизни. Когда мир становится чересчур жесток, мы сдаем позиции. Если к демонам добровольно уходят люди, мы проигрываем не сам бой, а войну. И это пугает меня гораздо больше, чем хотелось бы. Не из-за того ли, что я люблю вампира? Люблю того, кто по принципам должен быть моим врагом. Мир жесток. Эту правду я познала в самом начале. Нет пограничных состояний. Или ты сомнешь кого-то или подомнут тебя. Так в простой жизни. А в жизни Охотников все еще жестче. У нас нет свободного выбора. Мы не идем по пути миллионов. Наш путь пролегает вдали от главной дороги, протоптанной множеством людей. У нас есть свои привилегии и свои ограничения. Я еще не стала равноправным Охотником и это меня спасает. Пройдя Посвящение, стану совсем другим человеком. И законы, которые я стараюсь обходить, вопьются в сердце.
Мы все делаем выбор, но здесь выбор сделали за меня. Никто не может мне помочь, если того не пожелаю. Как все сложно! Когда-то в детстве я жутко хотела стать таким же сильным и умелым Охотником как папа, мама. Даже Лучезар тогда относился ко мне нормально. Я жила среди своих ровесников, радовалась жизни и, смотря на приходящих и уходящих Охотников, мечтала стать такой же. Мечтам суждено сбыться. Только для меня теперь судьба Охотника — проклятье. Жуткое проклятье, которое сложно переменить.
— Ли, ты идешь? — восстановила свой привычный голос Вера. Она ненавидит показывать себя слабой и теперь явно тихо корила себя за секунду непролитых слез. Что ни говори, а сила решает в мире основательно все.
— Да, иду… — невнимательно ответила я.
Игорь уже завел свою 'развалюху'. Своему черному 'нисану' он не изменил и приехал именно на нем. Машина меня привела в несказанную радость. Я уж думала, что под словом 'развалюха' подразумевается отечественная 'копейка' или 'шестерка'. А 'нисан' хоть и не 'порше' (с другой стороны, по нашим дорогам на спорткаре не разъездишься!), но не самый худший случай.
Морг находился у здания больницы, в пристройке, от которой однако вел проход на улицу. Железная дверь, замерзшие цветочки в громадных вазонах (просто удивительно, что их не сперли), клумбы с поселившимися там собаками. На светлых окнах стояли внушительные решетки, вызывающие у меня непонятный смех (кто из морга может сбежать?) Парковки у морга не было, только небольшой заезд там, где раньше были клумбы. На внутренней территории больницы находился обширный парк, состоящий в основном из ясеней и дубов. Около морга стояла всего одна машина. 'Форд' темно-синего цвета.
Честно говоря, морг я представляла себе немного по-другому. Синие или черные тона, мрачные врачи с жутковатой улыбкой. А оказалось вполне безобидно: светлого оттенка стены, приемная с кожаными диванами. Небольшой работающий телевизор. Парочка цветов. Когда мы прошли внутрь, то совсем неожиданно увидели врача. Довольно молодой, блондин. Только карие глаза давали повод думать, не покрасил ли он волосы? Я бросила на него один-единственный взгляд, и его вполне хватило, чтобы понять — не мой тип. Зато Вера подозрительно прищурилась и медленно осмотрела врача с головы до ног. Думаю, он это заметил.
— Могу я вам чем-нибудь помочь? — спросил он, поправляя свой халат.
— Да. Ммм… простите, как вас? — миленько улыбнулась Вера. Правду говорят, когда ведьма хочет любви, остановить её невозможно.
— Антон Ник… лучше просто Антон, — заикнулся врач.
Он не так уж старше нас. Всего на шесть или пять лет. Даже меньше. Это наверно, сыграло существенную роль. Вера пустила в ход обаятельную улыбку?2 и кокетливо тряхнула волосами. Я заметила, как Игорь отвернулся, пряча улыбку.
— Вот как? Хм… Антон, нам нужна ваша помощь.
— Какого рода? — прохрипел тот.
— По вашей части. Нам нужны тела, которые привезли с Зеленого переулка.
— К ним имеют доступ только…
