— Эй, Ярик! Где тебя леший носит? Выходи, я знаю, что ты здесь! — послышался со стороны улицы громкий голос Мирона.
Бросив на Власу прощальный взгляд, он вышел на улицу, где его ждал сын старосты с тремя дружкам, которые стояли за спиной Мирона, как верные псы. Стараясь не шуметь, Власа села на землю, сквозь ветки наблюдая за происходящим.
— Куда сбежал, Ярик? У нас тут праздник, а ты шастаешь непонятно где, — насмешливо бросил Мирон, с прищуром уставившись на сына кузнеца.
— Да я спать захотел, вот и пошёл домой, — с запинкой выдал Ярик.
— За домом спал, что ли? — с подозрением уточнил Мирон и хитро усмехнулся.
— Нет, я это… кур там проверял. Лисы, говорят, ночью курятники повадились разорять, вот я и решил глянуть.
— Ну, раз лисы повадились, то мы тоже посмотрим, — со знанием дела подмигнул ему Мирон и пошёл за угол дома, как раз туда, где пряталась Власа.
— Да нет там никого! — в отчаянье выкрикнул Ярик, чем ещё больше подтвердил подозрения. Ему бы посмеяться в ответ или промолчать, но не умел сын кузнеца врать, совсем не умел.
Власа в страхе опустила голову, буквально вжавшись в землю. Только бы Мирон не увидел её здесь, иначе точно житья не будет ни ей, ни Ярику! Хотя Власе и сейчас житья нет, куда уж хуже…
Мирон зашёл за угол дома и остановился в двух шагах от притихшей в кустах Власы. Поглядев по сторонам, он досадно цокнул языком и вернулся на улицу, так никого не увидев.
— Да ты расслабься, Ярик. Чего так задёргался? — Мирон, проходя мимо, хлопнул Ярика по плечу. — Пошли с нами, а то, пока мы тут ходим, всю медовуху без нас выпьют!
— Чего мне там делать? Я лучше домой…
— А я говорю, с нами пойдёшь. Сказано было — всем гулять до утра, вот и будем гулять, — нагло заявил Мирон под одобрительные возгласы остальных. Сын старосты давно привык всеми командовать и знал, что его поддержат в любом случае. — Забыл, что тебя Услада ждёт? Видная девица. Присмотрелся бы к ней.
— И правда, Ярик, всё веселье из-за тебя пропустим! Пошли уже, — толкнул сына кузнеца под бок высокий долговязый парень, вставший рядом с Мироном.
Ярик обречённо вздохнул и сдался.
Власа видела, как он, понурив голову, покорно потащился вместе с Мироном и его дружками на праздник, даже не попытавшись возразить или как-то отстоять себя. Уходя, он не обернулся, как будто забыл о том, что Власа по-прежнему была здесь и ждала его.
Поднявшись с земли, Власа почувствовала, как по щекам текут горькие слёзы. Только сейчас она осознала, что никогда им с Яриком не быть вместе. Раз он сейчас отступил, то и потом не сможет отстоять своё право быть с ней, не посмеет пойти против воли отца. Да что там отца! Он даже против Мирона ничего не смеет сказать.
Утерев слёзы, Власа вышла на улицу и, дрожа от ночного холода, побрела прочь.
Солнечные блики отражались от поверхности воды и слепили глаза. Власа устало убрала со лба выпавшую прядь. Стирка вещей в речке была для неё одной из самых нелюбимых работ. Даже с помощью больших камней, которые использовали местные для стирки, и добавления мыльных трав. Слишком долго и муторно. Ещё и тащить потом всё это в тяжёлой плетёной корзине до дома…
Зато, благодаря проточной воде, из вещей уходила не только грязь, но и накопившаяся тёмная энергия, если как таковая была.
Власа закончилась стирать рубаху, которую до того наматывала на прямую палку и тёрла о камень. Теперь осталось хорошенько отжать и прокатать её через рубель — деревянную доску из березы с вырубленными поперечными желобками.
Власа села передохнуть, растирая руки. От холодной воды уже сводило пальцы. Если бы она могла, то с радостью предпочла бы собирать в лесу грибы-ягоды, искать лечебные травы, радуясь каждой удачной находке. Или варить какие-нибудь лечебные снадобья, отвары, которые получались у Ники даже лучше, чем обычная стряпня.
Чуть дальше у реки две молодые женщины из деревни тоже стирали бельё, обсуждая последние новости. Одну, что помоложе, с длинными тёмными косами, звали Крижана, а вторую со светло русыми — Дарина.
Волей-неволей Власа прислушалась к их разговору.
— Сколько времени родню не могу повидать! Даже на рождение племянницы не отпустил, изверг! — сетовала Крижана, наматывая бельё на палку. — Ведь и хворь-то не рядом, а он нас здесь держит аки зверей на привязи!
— Э-э, не зарекайся, — покачала головой Дарина, отжимая рубаху. — Поговаривают, не так уж и далеко. В Ольховке несколько дней назад двое заболели.
— В Ольховке?! Так это же рядом, через село! — обомлела Крижана, всплеснув руками. — Ты что-то путаешь, не слыхала я о таком…
Власа и сама застыла от услышанного. Неужели хворь уже в Ольховке? Ой, плохо дело, надо Зарину предупредить.
— Ну, ты не слыхала, а я знаю, о чём говорю. У меня сноха на том берегу живёт. Вчера приходила к реке с бельём, меня увидела, ну и рассказала, что у них там делается в соседнем селе.
— Да ты что?! Ой, беда-то какая… — заохала Крижана, и Власа была с ней полностью согласна. Беда и правда уже на пороге. — А староста-то знает?
