— Долго ещё до деревни? — спросил Мирон, доставая из мешка свёрток с хлебом и сыром. Разделил на двоих.
— Ещё несколько часов пути. Надеюсь, затемно успеем, — Власа взяла свою порцию и с удовольствием принялась за еду.
— Ну, и славно, — расслабился Мирон, наливая себе чая из котелка.
День был погожий, на ветвях весело щебетали птицы, в небе светило яркое солнце. Ходить по лесу в такой день одно удовольствие.
— Как меня проводишь, что думаешь делать? Наставница говорила, что обождать бы тебе немного, прежде, чем возвращаться, — решила спросить Власа.
Мирон пожал плечами.
— Наверное, и правда стоит обождать. Я бы в город хотел поехать, попробовать там прижиться. Не хочу всю жизнь в деревне.
— А чего ты хочешь?
— Ну, воинскому делу обучиться. Ещё раз попробовать в дружину пойти. Если уж не возьмут, то ремеслу обучиться какому-нибудь… — задумался Мирон.
Власа вспомнила двух дружинников, которые вломились к ней в дом перед судом, и нервно передёрнула плечами. Вот уж и кем иметь дело она вовек больше не хотела.
Покончив с едой, они потушили костёр и снова выдвинулись в путь. Тропинка постепенно стала шире и закончилась дорогой, которая разветвлялась надвое.
Растеряно встав на развилке, Власа долго разглядывала карту на кусочке бересты и в итоге выбрала правый путь.
Солнце уже клонилось закату, когда дорога привела к полю, за которым вдали виднелась деревня.
— Добрались, — радостно выдохнула Власа.
— И до ночи успели! — удовлетворённо добавил Мирон, вглядываясь в тёмные постройки впереди.
Они пошли по дороге через поле, поросшее высокой травой.
— Странно, никто здесь не сеял, — удивилась Власа, вспомнив, как около её родной деревни всегда в поле росли золотистые колосья ржи. — Да и тихо как-то… Коров не пасут, людей не слышно.
Мирон видимо тоже думал об этом, потому как лицо его с каждым шагом становилось всё мрачнее.
— От домов дымок не поднимается, будто печей никто не топит. Что-то не так, — с сомнением заметил он.
Власа тоже это увидела, и все остатки радости погасли в душе. Они подошли уже достаточно близко, чтобы с уверенностью понять — деревня пуста. Старые ворота распахнуты, створка уже едва держится, болтаясь только на одной петле… а внутри ни души. И тишина.
— Что будем делать? — неуверенно спросил Мирон, остановившись у ворот.
Власа зажала в руке оберег и осторожно сделала несколько шагов вперёд. Вроде бы никакой опасности нет, но тогда куда делись все люди?
— Эгей, народ! Есть кто живой? — громко позвал Мирон. А в ответ тишина, глухая, ругающая, Видно вправду никого нет.
Власа остановилась в нерешительности, нервно кусая губы.
— Смеркается уже, — заметил Мирон. — Не скажу, что мне здесь по душе, но в доме всяко лучше спать, чем в лесу. Хоть звери не тронут.
Власа хотела сказать, что в мире есть вещи, куда похуже зверей, но не стала. Ни к чему нагнетать страху, может быть, деревня просто давно заброшена, и ничего страшного здесь нет.
Вместе с Мироном она осторожно пошла вдоль домов. По запустевшему виду было видно, что людей здесь нет уже довольно давно. Какие-либо следы на земле также отсутствовали, что успокоило Власу — обитали бы здесь какие-нибудь нелюди — точно наследили где-нибудь.
— Надо бы всё дома осмотреть, на всякий случай, — решила она, зябко передёрнув плечами. От вида пустых, заброшенных построек ей было не по себе.
— Это мы быстро. Ты начинай отсюда, а я с другой стороны, — распорядился Мирон и уверенно пошёл вперёд.
Власа проследила за ним взглядом и тоже начала осмотр. Дверь в первый дом оказалась заперта, зато ставни открыты. Она заглянула вовнутрь, силясь рассмотреть что внутри, но не увидела ничего, кроме невнятных очертаний мебели в полутьме.
Во втором доме Нике повезло больше — дверь оказалась приоткрыта, и она вошла вовнутрь. Нашла брошенные на полу лучины и зажгла их, осмотрелась. Пыль везде, паутина, хозяев здесь и правда давно нет…
Внезапно Власу привлекли странные багровые отметины под ногами. Она пригляделась — засохшие полосы крови, будто по полу тащили мёртвое тело прямо из спальни.
Лучина дрогнула в её руке, но Власа всё равно двинулась к спальне, чувствуя, как внутри нарастает тревога. Она вошла в спальню и вскрикнула, в страхе отшатнувшись. Вся кровать была пропитана кровью, на полу и стенах виднелись отчётливые следы когтей.
Власа в ужасе бросилась из дома во двор. Её трясло от страшной догадки о том, что здесь могло произойти. Только куда делись все тела жертв? Если в деревни были упыри, то они обычно только выпивали кровь, а не пожирали всего человека целиком…
— Мирон! Где ты?! — в панике позвала Власа. Ответа не было, вокруг всё та же гнетущая, зловещая тишина. — Мирон! Надо уходить отсюда! Где ты?!
Она побежала по деревне, пытаясь понять, куда он мог пойти. Сердце бешено колотилось в груди, перед взором уже мелькали картины чудищ, которые могли обитать здесь…
— Мирон! — срывая голос, закричала Власа, добежав до конца деревни.
— Да здесь я! Не кричи! — из-за домов показался Мирон с длинным блестящим мечом в руках. — Смотри, что нашёл. Красивый какой, я о таком и не мечтал…
