Согласно деревенским сказаниям, на всех, в чьих жилах текла королевская кровь, висел неумолимый рок, уничтожающий тех простолюдинов, что добровольно пошли на государеву службу. Конечно, мне, как человеку хоть немного, но знакомому с магией и оккультизмом, было грешно верить в подобные бредни. К тому же, подобные «деревенские сказания» придумывали и распространяли отнюдь не сельские жители, а дворяне-землевладельцы: бароны, графы, князья и т. д., стремившиеся таким образом удержать слуг и крепостных в своих владениях. Ведь простолюдины, чего греха таить, время от времени убегали от благородных деспотов в города, стремясь затесаться среди шумной толпы, и, если что, попроситься на королевскую службу: в садовники, конюхи, а то и в стражи. С точки зрения закона, король обязан был вернуть беглого его господину, но поступали так правители далеко и далеко не всегда. Страх потери монаршего покровительства делал из вчерашнего крестьянина преданного слугу. А преданность, как известно, являлась слишком редким качеством человека, чтобы вот так вот просто ею разбрасываться. Так что, хотя разум и требовал относиться к россказням о «королевском роке», как к неумело состряпанной выдумке, душа, особенно при виде такого количества наглядных примеров, пребывала в беспокойстве.
— Даже так, — заметил я, — получается, что они следили за Вашим Высочеством. Разве это само по себе не внушает повод для беспокойства? Да и их ритуал…. Неужели столь умелый маг не мог предусмотреть другую возможность? Опять же, сейчас его с нами нет, а, значит, еретику есть что скрывать от Вашего Высочества.
Люция задумчиво прикусила губу.
— Возможно, ты прав, — заметила она, — и наши жизни теперь связаны?
Я в задумчивости кивнул.
— И не только жизни, — сказал я, — по словам еретика, в Астрале у меня с Вашим Высочеством появился единый мыслеообраз.
— Мыслеообраз? — в задумчивости переспросила принцесса.
— Насколько я успел понять из собственных наблюдений, мыслеообраз — это некое отражение или проекция из нашего мира в сущность Астрала, или наоборот….
— Или наоборот, — подтвердила Люция, — спор о том, чей план первичный: физический или астральный, так же нелеп, как спор о том, что появилось раньше — курица или яйцо.
— Кажется, Ваше Высочество хорошо осведомлены в данном вопросе?
— Да, — кивнула принцесса, — Владыка Белез учил меня.
Люция снова осеклась.
— Бывший Владыка? — поинтересовался я, вскинув бровь.
Люция отрицательно замотала головой.
— Это всё Железная Задница, — произнесла она, — проклятый Юджин не смог примириться с моей главной ролью.
Настала моя очередь замотать головой.
— Он не врал, когда говорил, что просто выполняет приказ.
— Тебе-то откуда это известно, святошка? — зло спросила девушка.
— Я разговаривал с ним!
— С Юджином?
— С Белезом!
— Врешь!
— Нет, Ваше Высочество, — произнес я, — у меня нет причин врать. В прямом смысле, я теперь «кровно» заинтересован в благополучии Вашего Высочества. Не знаю, по каким причинам, но Белез предал Ваше Высочество.
Люция зло засопела, не зная, что сказать. Отвернувшись, принцесса закрыла лицо ладошками и задумалась. Девушка не дрожала, и, несмотря на всё потрясение, казалась весьма в себе уверенной, но какими-то невидимыми струнами души я вдруг понял, что она готова вот-вот разрыдаться. Сейчас ей больше всего хотелось, чтобы кто-то просто обнял её и сказал, что всё будет хорошо. Понятия не имею, откуда я это знал, возможно, просто выдавал желаемое за действительное. Так или иначе, но обнять благородную принцессу я всё равно не посмел.
— Может, ягодок, Ваше Высочество? — улыбнувшись, предложил я.
— Ядовитые? — спросила Люция, с подозрением осмотрев мою ладонь.
Я отрицательно замотал головой. Вполне приличная черника: большая и сочная, разве что с болотным привкусом, как будто вместе с мякотью приходилось жевать местную лебеду. В съедобности ягоды сомневаться не приходилось. Я сам успел с голодухи схарчить добрые полкотелка и пока, вроде, не помер. При условии, что с утра во рту не было даже маковой росинки, россыпь ягод, растущих на берегу озера, показалась мне непреодолимым искушением. К тому же, если я правильно разобрался в сути постигшего нас ритуала, все болячки принцессы мигом становились моими.
Люция сначала брезгливо поморщила носик, а потом всё-таки не удержалась и с аппетитом принялась уплетать ягоды. Пальчики её моментально покрылись сиреневым соком.
— Значит, ты считаешь, что мне не стоит им верить? — спросила принцесса, бросив взгляд на записку.
Я кивнул.
— Это было бы очень неразумно, Ваше Высочество.
Люция нахмурилась.
— И что, по-твоему, мы должны теперь делать?
Мне понравилось, что принцесса употребила слово «мы». Лестно осознавать, что Люция принимает в расчет меня и моё мнение. Вот уж, воистину, кто мог подумать, что однажды я — простолюдин из самой что ни на есть глуши, буду давать советы отпрыскам королевской крови. Об этом нельзя было даже мечтать. Впрочем, такой уж особой радости я испытывал. Как-то по-другому мне всегда представлялась служба под боком у «великих мира сего».
