Я ничуть не удивился. Зеленомордая раса никогда не славилась дружбой и взаимовыручкой. В том, что гоблины пытались поймать, а возможно и убить, своего собрата, ничего удивительного не было.
Преследовали «нашего» гоблина красовались в странном подобии кожаных мундиров, украшенных аляповатыми красными лентами и большими дырами, видимо, для лучшей вентиляции. В руках каждый сжимал из них короткий кинжал односторонней заточки. Впереди шагал рослый (по меркам гоблинов) вожак, облаченный в изрядно проржавевшую кольчугу. Поверх доспеха была то ли пришита, то ли просто намотана внушительная красная простыня, на которой смутно просматривался рисунок уродливой зеленой гадюки, выпустившей черные клыки. Вожак грязно ругался и гневно потрясал над головой большим двуручным топором. Вернее, одноручным — для более сильного и рослого существа. По всей видимости, давным-давно оружие вышло из-под молота кузнеца-гнома, и предназначалось для его жены, как небольшой инструмент для работы на кухне. В руках же гоблина топор смело превращался в добротный двуручник.
Вожак издевательски расхохотался.
— Попался, голубчик! — крикнул он, завидев внутри хижины своего врага.
— Проклятье! — взревел «наш» гоблин.
Отбросив своей драгоценный мешок, нелюдь извлек из кармана два странных металлических шарика и вбросил их в желоб своего так называемого «арбалета». Шестерни механизма странно закрутились. Спустя миг шарики безвозвратно исчезли где-то внутри.
Гоблин неспешно прошел вперед и, встав на шаг от двери, театрально нацелил в проход своё оружие.
— Ну, други, — обратился он к нам, — выручайте! Если близко подойдут, двоих мигом положу, а вот с остальными никак. Не успею перезарядить.
Я с сомнением посмотрел на гоблинский агрегат. Что-то мне не верилось, что из этой штуковины можно убить хоть кого-то. Впрочем, преследователи оказались другого мнения. Увидев, что противник приготовился к стрельбе, гоблины остановились и поспешно залегли на землю, спрятавшись за небольшой насыпью. Только вожак остался на ногах.
— А ну, не дури! — рявкнул он, — выходи, гадина, разговор есть!
— Нечего мне тут со взрослыми дяденьками за леденец разговоры разговаривать! — сплюнул «наш» гоблин, — чего пристал, как банный лист к заднице?!
— Ты говори, да не заговаривайся, — крикнул вожак, а затем принялся задавать вопросы и тут же самостоятельно предоставлять на них ответы, — на земле нашей работаешь? Работаешь! Травку возишь? Возишь! Денежку зашибаешь? Зашибаешь! А кто долю малую в общую мошну отстегивать будет, а?! Совсем страх потерял!
Я задумался. Возможно, вытолкай мы сейчас за дверь незваного гостя, и нас бы с Люцией оставили в покое. Этой шайке явно не было дела до заблудившихся в болоте людей. С другой стороны, раз уж взялся помогать — грешно бросать дело на полпути. Более того, попытайся я сейчас вышвырнуть гоблина, как мне тут же доведется первому испытать эффективность его оружия. Хотя в убойность оного как-то не верилось, проверять на собственной шкуре тоже не хотелось. Опять же, кто мог поручиться, что, разобравшись с основным врагом, гоблины не примутся за нас. Их было больше, а для зеленых нелюдей это являлось первой и единственной стоящей причиной, дабы решиться на атаку.
— Не было такого уговора! — проорал «наш» гоблин, — с роду ваша братья по травке не работала. Я три года Бубну на лапу давал, и больше никому тут свои кровные отстегивать не собираюсь!
— Нету больше твоего Бубна! — рявкнул вожак, — убёг!
— Ничего не знаю! Сегодня-завтра Бубен заявится, долю свою потребует, что мне ему говорить? Мол, в законопослушные граждане подался? Налоги стал платить. Да, хрена тебе лысого! Когда Бубен меня хавать будет, ты что ли, задница волосатая, выручать прибежишь!?
— Хлебало заткни, отросток тролльиный! Я тебе говорю — нету больше Бубна. Вымер! Будешь теперь под нами ходить! Понял?
— Понял, что ты только каркать горазд!
— Ну, тогда объявляю тебе, что именем закона ты, типа того, арестован!
— Ну, давай-давай, арестовывай. За всех не ручаюсь, но первые два «арестовывателя» получат по шарику промеж глаз. Так что, давайте, ребятки, вперед. Добровольцы есть!?
