Но когда Яэль бросилась к лестнице, путь ей заблокировал Лука. Руки раскинуты в стороны, закрывают дверь от косяка к косяку. А когда попыталась проскочить, он обвил её руками, не в объятии, а в яростной, отчаянной хватке.
Яэль вырывалась. Лука держал. Он был силён, и даже самые сильные её попытки не помогали сдвинуться ни на сантиметр.
– Если спустишься, то просто тоже попадёшь им в лапы. – Рокот голоса Луки передавался из его грудной клетки в её. – Кому от этого будет лучше?
Был способ пройти мимо Победоносного – для этого пришлось бы причинить ему боль, настоящую боль. Яэль рассмотрела бы этот вариант, если бы Лука не был так
Ох,
«СПУСТИШЬСЯ И БОЛЬШЕ НЕ ПОДНИМЕШЬСЯ ВНИЗУ СМЕРТЬ»
Казалось, Лука тоже начал это понимать. Его хватка ослабла, так что Яэль смогла отстраниться и рассмотреть страх на его лице, спутавшийся со встрёпанными волосами. Взгляд его метнулся к лестничной клетке.
– Что нам делать?
У неё просто
– Яэль!
– У… у тебя есть оружие? – спросила она.
– Кроме неугомонного остроумия и очарования? Нет. У тебя?
– Только нож. – В силу привычки он был заткнут за голенище ботинка, но о сражении не было и речи. Оставался только один вариант.
Крыши.
Она потянула Луку прочь от двери, разбрызгивая лужи, сверкающие в лучах восходящего солнца. Они подбежали к краю крыши, где расстояние между зданиями ещё можно было преодолеть. Не обращая внимания на боль – на вой её волков и шов на боку, – Яэль прыгнула. Лука совершил ошибку, посмотрел вниз, а не прямо, и замер на краю.
– Можно надеяться, что ты сохранила тот парашют?
Яэль не знала, был ли вырвавшийся из горла звук смехом или рыданием. Возможно, всем сразу. Невероятный, глупый, неугомонный мальчишка. На самом деле Лука
Вместе они бросились бежать, преодолевая почти квартал, пока не оказались перед проёмом слишком широким, чтобы его перепрыгнуть. Когда Лука и Яэль спустились в здание, там было тихо. Двери квартир были заперты. Яэль толкнулась в ближайшую.
Безыскусный выпад, принёсший больше вреда ей, чем двери. Конечно, у Яэль были шпильки, но руки её тряслись слишком сильно, так замок не открыть. Она не могла перестать думать о том, что творилось в подвале Хенрики. Из штаб-квартиры был только один выход. Ни единого шанса сбежать… ни единого шанса…
– Яэль?
Тело не справлялось с необходимостью – «ДЫШАТЬ ПРОДОЛЖАТЬ ДЫШАТЬ» – и начало задыхаться.
– Яэль? Яэль? – Голос Луки напоминал поезд из детства:
Как это могло случиться? Как она могла оказаться на полу, прижав руки к коленям, плача до приступов рвоты, плача и плача? Как мог Лука сидеть рядом, вновь и вновь повторяя её имя, словно это было в силах что-то изменить?
– Яэль, нам нельзя оставаться здесь. Нужно идти.
– Куда идти? – рассмеялась она, захлёбываясь в рыданиях.
На север? Где оставались силы Райнигера, потерявшие крылья вместе со своим штабом?
На юг? Где вздымался купол Зала Народа, и прятался бессмертный Гитлер, сочиняя победную речь для камер «Рейхссендера»?
На восток? Где прорывалась к Москве новосибирская армия, не подозревая о сокрушительном ударе, нанесённом Сопротивлению?
На запад? Если американцы пустят. Их стремление к политическому нейтралитету не располагало к приёму беженцев. В дни последней войны многие улетали туда, и были сосланы обратно в пасть голодного Рейха.
Но любой путь предполагал, что сначала им удастся выбраться из здания. Даже если Яэль с Лукой прорвутся в одну из квартир и замаскируются под гражданских, они и десяти шагов не ступят в осаждённом квартале, не будучи замеченными.
– Мы в ловушке…
Пятью этажами ниже с грохотом открылась дверь. Выбили. Лука зажал Яэль рот рукой. Подбитые крупными гвоздями подошвы загрохотали по полированной древесине лестниц.
СС были близко.
