– Я пойду в Орденский дворец, – Яэль не представляла, как собирается поступить, пока не сказала о своих намерениях вслух. Но теперь, озвученное, решение казалось правильным. Такова её цель. Её единственная цель. – Я произнесу речь по «Рейхссендеру».
Ладони Луки замерли над третьим пистолетом, с трудом, но наполовину засунутым за пояс.
– Знаю, мы проиграли, – сказала Яэль. – Но я не могу позволить Гитлеру стереть из памяти людей «Эксперимент 85» и жизни, которых он стоил.
– Но все документы у СС… – заколебался Лука.
– Я сама стану доказательством. Расскажу всему миру, кто я такая, но на этот раз со своим настоящим лицом. – С переменами или нет, но Яэль оставит свой след. Анна, Эдит, Талита… все они оставят след в этом мире. – Я продемонстрирую им, как легко меняющий кожу может изобразить фюрера. Возможно, этого хватит, чтобы заставить их усомниться в безоговорочном лидерстве Гитлера. Тебе… тебе стоит отправиться на восток. Просить убежища в Новосибирске и продолжать бороться оттуда.
Лука устремил на неё напряжённый взгляд – глаза больше чёрные, чем синие. В них Яэль могла рассмотреть все сорок тысяч километров, которые они преодолели вместе. Три разделённых поцелуя. Целые жизни в историях и чувства, кипящие между ними.
Он знал её настоящую.
Неважно, какое лицо было у Яэль сейчас, Лука знал её.
– Я тебя не оставлю. – Он скрестил руки на груди, кости запястий выглядывали из-под коротких рукавов формы. – Кто-то же должен стоять за камерой. Сомневаюсь, что в Министерстве народного просвещения и пропаганды найдётся куча желающих тебе помочь. Я нужен тебе.
Лука был прав. Он нужен ей, чтобы помочь со съёмкой. Он нужен ей, чтобы найти правильный пусть в Орденском дворце. Ей просто нужен
Но какова цена?
– Лука, я… – Правда, слишком тяжёлая, чтобы её озвучить. Дыхание перехватило, но Яэль смогла выдавить: – Я думаю, что уже не вернусь.
– Знаю, – Лука взял её ладони в свои. – Знаю, Яэль. И пойду с тобой.
Враги были повсюду. Больше половины оккупировавших улицу солдат были людьми Вермахта – рукава и эмблемы оставались невредимы, – связанными клятвой верности воскресшему фюреру. Адамовы головы СС поблескивали в утреннем свете, покачиваясь в такт шагов. Из-за этого казалось, что серебряные черепа смеются.
Яэль натянула фуражку на глаза и направилась на юг. Лука отставал на полшага, скрываясь за её расширившимися плечами, как за щитом. Они придерживались приличного темпа: достаточно медленно, чтобы не казаться спешащими, достаточно быстро, чтобы не задерживать чужие взгляды. Никто не смотрел. Все, мимо кого проходили Лука и Яэль, занимались своими делами: обыскивали здания, перевозили артиллерию, охраняли квартал.
Река была всего в нескольких улицах от них. Ближайший мост чернел от машин СС, спешащих в обоих направлениях. Переходя через него, Яэль с Лукой не встретили ни колючих проволок, ни иных препятствий. Под ногами бурлила Шпрее, такая же неистовая, как в тот день, когда Аарон-Клаус поймал Яэль за попыткой обчистить его карманы. Такая же свежая и древняя, как скорбь в её душе. Каждая смерть, с которой пришлось столкнуться Яэль, вырывалась на поверхность её кожи. Бабушка, мама, Мириам, Аарон-Клаус, Кацуо, Феликс, Адель, Каспер, Райнхард, Йохан, Бригитта, Хенрика, снова Мириам…
Проклятые слёзы болезненно сдавили глаза.
Они достигли южного берега реки без происшествий. Яэль поняла, что студия «Рейхссендера» уже близко, когда заметила телебашню – её скелетоподобная верхушка царапала небо. (За исключением столбов дыма, поднимающихся над горизонтом на севере, утреннее небо было абсолютно голубым. Идеальный день для смерти).
Улица Вильгельма. Сердце Рейха, где знамена со свастикой так плотно укрывали здания, что полностью прятали каменные стены. Враги здесь тоже были повсюду, но Яэль и Лука легко смешивались с толпой. Украденных форм СС и быстрых взмахов пропусками хватило, чтобы миновать первый контрольно-пропускной пункт перед Вильгельмплатц. Парк был вполне обычным. Взглянув на его пышные деревья и насыпные дорожки, никто бы не догадался, что это место для игр настоящих чудовищ.
С одной стороны Канцелярия. Напротив – Орденский дворец. Фасад бывшего дворца был выложен булыжником – в старое здание гротескно вшито новое. После войны, когда радиовещание уступило главенствующее место «Рейхссендеру», Йозеф Геббельс расширил своё министерство, добавив большое крыло, в котором располагались съёмочные студии. Там имелись как декорации для ужасно поставленных шоу о семьях Лебенсраума, так и столы для вечерних новостей (с не менее отвратным сценарием). Неуклюжее, беспорядочное место – коридоры изгибались под бессмысленными углами, а каждая новая дверь была похожа на предыдущую. Главный вход изобиловал охраной, слишком многочисленной, чтобы её обманула неидеальная маскировка.
Но Луку это, кажется, не беспокоило. Победоносный перенял инициативу, направляясь к новой пристройке министерства.
