Кровь за кровь полностью

Луке не нужна была передышка, но в самой глубине души он хотел этого. Они были на окраинах Осаки, почти в пяти сотнях километров от финишной черты – всего в нескольких часах после недель езды, – другие гонщики остались далеко позади, и небольшая остановка ему бы не навредила. Даже Адель на добрые десять минут отставала по совокупному времени. Скоро Луке придётся расстаться с ней, слегка вырываясь вперёд, достаточно, чтобы устроить триумфальный въезд в Токио.

Всё изменится, когда он одержит победу. Его окружат репортёры «Рейхссендер», а Адель Вольф придётся беззвучно растаять, вернувшись к Франкфуртской жизни. Возможно, пройдут недели, месяцы, прежде чем они увидятся вновь, так что Лука решился нажать на тормоза.

Он припарковал Цюндапп всего в метре от дороги, расстегнул шлем и принялся разминать ноги. Адель потянулась всем своим стройным телом, спрыгивая с мотоцикла, стянула шлем и легко встряхнула своими короткими волосами. Лука не мог оторвать от неё взгляда (прекрасная девушка, зачарованные мысли) и задавался вопросом, как только он мог когда-то думать, что эти упрямые скулы и брови вразлёт принадлежат парню.

Адель поймала его взгляд и ухмыльнулась, не снимая гоночные очки. Улыбка получилась заразной. Лука не смог не улыбнуться в ответ.

– Решила остановиться и насладиться ароматом сакуры? – поинтересовался он.

– Она красивая. – Её затянутые в перчатки пальцы потянулись к ближайшей ветке, срывая цветок. Его лепестки затрепетали, когда девушка поднесла их к носу. Вздохнула. – Правда, запаха почти нет.

Лука смотрел на цветок, застывший так близко к её губам, и жаждал оказаться на его месте…

Адель шумно выдохнула, цветок, кувыркаясь, полетел на землю.

– У тебя осталась хоть капелька вяленого мяса? У меня есть только протеиновые батончики.

Осталась, Лука знал это, где-то в глубинах кофра. Он повернулся, чтобы расстегнуть пряжку.

– Хотелось бы подкрепиться перед Токио, – пояснила Адель.

Токио. Когда Лука закрывал глаза, он мог почувствовать: радостно кричащая толпа и гладкий бетон. Дрожь колёс Цюндаппа, когда он пересечёт финишную черту, повторит победу 1953 года.

Лука Лёве. Дважды Победоносный. Герой Третьего рейха. Крепкий, как кожа, жёсткий, как сталь. Достойный.

Он так увлёкся, представляя эту сцену и перерывая вещи в поисках пакета с вяленым мясом, что не заметил шаги за спиной… УДАР. Боль. Тумаааааан.

ТЕМНОТА.

Когда Лука очнулся, ветви сакуры плыли у него перед глазами: безветренная розовая дымка. В висках стучало, а когда он отважился коснуться черепа, его пронзила резкая боль, от которой Лука выдал парочку не одобряемых родителями слов. На кончиках пальцев осталась кровь.

Он не подозревал, что голова может болеть так сильно.

Когда Лука наконец поднялся, головокружение переместилось в сторону желудка. А из него наружу. Он ещё стирал желчь с губ, когда обнаружил, что ищет Адель. (С ней всё в порядке? На неё тоже напали?) Но фройляйн нигде не было. Как и её мотоцикла. Лишь нежные лепестки, примятые следами её шин. Несколько минут Лука стоял неподвижно, принимая пустоту дороги. Стараясь не шевелиться. Стараясь снова не согнуться от рвоты.

Он не подозревал, что сердце может болеть так сильно.

Яэль кралась по чердаку сарая, всем телом прижавшись к тюку сена. В руке нож. Медленно, медленно, пока не заметила цель: фетровая шляпа и чёрное пальто. Между ними были пятиметровая балка и двухметровый прыжок. Достаточно, чтобы стать испытанием даже для её закалённых мышц. Яэль как можно тише прокралась к уступу, лезвие опустилось.

«БУДЬ ТИХОЙ БЫСТРОЙ ПАРЯЩЕЙ»

Она прыгнула.

Это был совершенный прыжок, высчитанный до малейшего градуса и расстояния. Яэль приземлилась в одном вздохе от победы, колени мягкие и упругие. Хотя тело её замерло, нож продолжал движение, глубоко впиваясь в ткань. Один, два, три быстрых удара по жизненно важным органам цели: почки, печень, сердце.

Чучело упало лицом вниз. Соломенные внутренности вырвались из свежих дыр. Яэль одарила его резким, хрустящим ударом в живот и повернулась к Владу. Учитель стоял, прислонившись к коровьему стойлу, скрестив руки на груди. Лицо Влада оставалось каменным, чему он всегда учил и её.

– Хороший прыжок, – проворчал он. – Ты поразила все правильные отметки. Совершенная техника.

– Но? – Яэль чувствовала приближение этого слова – в краткости предложений, в напряжённой позе, – поэтому решила произнести его первой.

Влад сделал шаг вперёд.

– Солома – это солома. Кровь – другое дело.

Яэль спрятала нож и опустила взгляд на чучело, пытаясь представить, как это другое дело растекается лужей у её ног.

– Думаешь, меня это остановит? Я видела кровь и раньше.

(Кровь, слишком много крови. Реки, потоки, целые моря крови).

– Знаю, – голос учителя смягчился.

– Я не стану колебаться, когда придёт время. – Взгляд Яэль задержался на значке со свастикой, который Влад прицепил на пальто чучела для пущего эффекта. – Ты слишком хорошо меня натренировал.