Кровь за кровь полностью

Готова? Тот же вопрос задал Яэль Каспер в грузовике у дома Адель. Тогда она посмеялась над оперативником и ответила Более чем, а потом устремилась в квартиру Победоносной.

Больше Яэль не смеялась. Рукава её свитера были немного длинноваты, щекоча костяшки пальцев; воспоминания об остальных волках покоились под ними. Мама, бабушка, Аарон-Клаус. Яэль не знала, готова ли вернуться к ним не только в качестве занятий с Владом. Ночные кошмары несравнимы с возвращением в прошлое. Ногами к камню. Сердцем к боли.

Но от неё зависели не только мёртвые и их воспоминания, но и живые. Вольф, которому нужна была семья. Генерал, которому была необходима армия. Бессчётное количество стран, жаждущих возрождения.

Поэтому Яэль подхватила юбку и забралась в кабину грузовика.

Она не была готова, но собиралась идти вперёд.

Собиралась вернуться в начало, чтобы добраться до конца.

Собиралась найти фюрера. Настоящего фюрера.

Собиралась завершить начатое.

В начале апреля кладбище было местом холодным, неприятным. Деревья были ещё голыми, тянули когтистые лапы к пасмурному рассветному небу. Серость могильных плит растекалась, смешиваясь со всем вокруг. Трава, гравий, земля… даже воздух, которым дышал Феликс, казался тусклым и серым.

В этом году он пришёл раньше. Обычно, когда он навещал Мартина, весна уже вступала в свои права. Тепло второго мая и цветы помогали легче перенести этот визит. Но сегодня погода вытягивала из костей Феликса жизнь, пока он проходил мимо рядов ангелов и крестов. На некоторых надгробиях стёрлись буквы. Другие обрушились от старости.

Плита, которую искал Феликс, ещё стояла, ещё хранила надпись. Вся память о существовании его брата была вытравлена на граните:

Подойдя ближе, Феликс остановился, руки в карманах сжались в кулаки. Отсутствие Мартина всегда было с ними – нависало над Феликсом, когда он работал с двигателями Фольксвагенов, пробиралось на скамью Вольфов в церкви, витало в воздухе на редких семейных ужинах. Но надгробие каждый раз выбивало из Феликса дух своей окончательностью.

Мартина. Любимого. Дорогого. Больше нет.

Феликсу нравилось думать, что брат (где-то, как-то) может его слышать. Поэтому раз в год он приходил поговорить.

– Привет, Мартин.

Брат молчал.

– Знаю, ты меня сегодня не ждал, но в этом году всё иначе.

Иначе. Самое нейтральное слово, которое Феликс смог выбрать, чтобы описать, как сестра-близнец обрезала волосы, идеально скопировав его длинную чёлку с помощью маминых ножниц и отцовой бритвы. Было так жутко, Феликс словно смотрел сам на себя, когда сестра протянула руку за его документами.

– Я буду участвовать в Гонке Оси, – сказала она ему. – Если кто-то спросит про меня, папа скажет, что я больна. Тебе придётся прятаться, чтобы поддержать мою легенду.

Он хотел отказаться. Должен был. Но близнецы никогда не отказывали друг другу, так что Феликс отдал Адель свои документы и пообещал не попадаться никому не глаза.

Большую часть Гонки Оси Феликс сидел дома – шторы задёрнуты, тени в углах – и смотрел, как другой он мчится через весь мир. Кадры «Рейхссендера», как правило, сосредотачивались на лучших и худших участниках гонки. Первые дни о Феликсе Буркхарде Вольфе, шестнадцатилетнем мальчишке из Франкфурта, вспоминали редко. Он не был ни победителем, ни отстающим. К тому же, он странно боялся камер.

Но шли дни, количество участников Гонки Оси сокращалось, как это всегда бывало, и интерес к личности Феликса Вольфа начал расти. Гонщику удавалось оставаться среди первых, идя вровень с Победоносным Лёве и Победоносным Цудой, через несчастные случаи, союзы и попытки саботажа.

К третьей неделе гонка набирала обороты, и, как результат, аварии становились всё ужасней. Всего несколько дней назад, на подъезде к Ханою, одного из немецких гонщиков (семнадцатилетнего Георга Руста) столкнули с дороги в рисовое поле; несчастный случай, который стоил гонщику ноги. Это происшествие сняли на камеру. Георг – чёрно-белое смазанное пятно – летит по воздуху вместе со своим Цюндаппом, а потом врезается в грязь. Когда Феликс увидел это в первый раз, у него перехватило дыхание. В пятый раз ему стало дурно. К десятому показу перед его глазами было только прошлое и будущее:

Мартин мчится, разбиваясь на трассе Нюрбургринг.

Адель мчится, разбиваясь на дороге Токио.

Внутренности Феликса сжимаются от страха, разбиваясь под весом его собственной беспомощности.

Скоро всё закончится. Гонщики покинули «Кайтен» и преодолевали последний этап. Всего несколько часов – и на финише появится победитель, который получит награду 1955 года. «Рейхссендер» гудел от прогнозов. Суровый кишечный грипп выбил из гонки лидера Цуду Кацуо. Победоносный Лёве вырывался вперёд, собираясь заполучить первую в истории гонки двойную победу, но Феликс Вольф был у него на хвосте.