Николай обнаружил себя лежащим на боку, с головой, свесившейся с кровати. Судя по положению, в какой-то момент он попытался встать. Чтобы что? Наведя резкость на пол, Николай понял, что его стошнило. Надо же было так нажраться! Что о нем подумает Алена?
Заставив себя обернуться, Николай не увидел ее рядом. Спальня была пуста. То ли Алена ушла, когда его начало выворачивать наизнанку, то ли просто проснулась раньше. В любом случае нужно как можно скорее убрать за собой, чтобы, вернувшись, Алена не увидела этого безобразия. Для начала можно воспользоваться одной из наволочек.
Склонившись над полузасохшей лужей, Николай замер. Вся она была испещрена белыми крапинками таблеток. Тех самых, которыми Алена, по ее словам, намеревалась отравить Романа.
Нет! Не может быть! Это какая-то дурная шутка! Недоразумение!
Обыскав спальню, Николай не обнаружил ни единой вещи, принадлежащей Алене. Ноутбук, разумеется, тоже исчез.
Но чью? К кому?
От смерти во сне Николая спас только рвотный рефлекс, избавивший его от убийственной смеси спиртного с бензодиазепином. Алена перестаралась. Сначала напоила его отравленным ромом, но решила, что этого может оказаться мало, и скормила ему оставшиеся пилюли.
Нет, не так, решил Николай, беспрестанно вытирая холодную испарину со лба. Что сказала Алена, когда показывала ему пакетик с таблетками? Ее голос отчетливо прозвучал в его сознании: «Бензодиазепин. Смертелен в сочетании с алкоголем. Две-три таблетки еще ничего, а если все десять…»
Первоначальный план состоял в том, чтобы просто усыпить Николая. Но вскоре Алена вспомнила, что он нашел ее даже здесь, в Албене, и когда-нибудь отыщет снова. И тогда инстинкт самосохранения оказался сильнее всяких сентиментальных соображений. Да и были ли они?
— Больше не спрашиваю, — хрипло произнес Николай.
Он не умер от горя. Отчаяние, разочарования и утраты не убивают сами по себе. Тут без личных усилий не обойтись.
Превозмогая слабость и тошноту, Николай вышел на балкон. За сплошным каскадом зелени, убегающим вниз, синело море, лоснящееся в солнечном свете, словно атлас или шелк. Хорошо бы совершить свой заплыв прямо сейчас, но сил хватит только на то, чтобы добрести до пляжа и худо-бедно отплыть от берега на несколько десятков метров. Слишком мало. Побережье Албены буквально утыкано вышками спасателей, которые дежурят по двое, со скутерами наготове. Глупо получится, если они вытащат наполовину захлебнувшегося Николая и начнут делать ему искусственное дыхание на глазах у зевак. Получится постыдный фарс.
Он отправился в ванную комнату, где вызвал у себя новый рвотный позыв. Опустошив желудок, долго стоял под ледяным душем. Расчесал мокрые волосы, стянул на затылке резинкой. Тщательнейшим образом почистил зубы, побрился, натянул свои джинсовые доспехи. Несвежее белье и носки оставил на полу. Натянул кроссовки на босу ногу, нацепил темные очки. Побродив по дому, отыскал девять евро мелкими монетами, спрятал их в карман. Больше ничего не взял. Покинул виллу и побрел вниз. Местные жители у магазина смотрели ему вслед, пытаясь определить, сколько должен был выпить человек накануне, чтобы идти такой нетвердой походкой поутру.
Преодолев половину пути, Николай постоял возле инжирного деревца, которое объедала Алена. Лучше бы он ограничился слежкой издали. Приблизившись, он попал под воздействие ее чар. Точно глупый мышонок, сам готовый прыгнуть в пасть змеи.
Перебарывая головокружение, Николай наклонился и поднял с земли почерневшую кожуру инжира. Точно такое же гниение ожидает всех людей. Почему же мы так привязаны к виду своих и чужих оболочек? Когда срываем плод, нам важно, каков он внутри. Да, приятно полюбоваться апельсином или яблоком, но разве для этого мы их срываем или покупаем? Вкус, внутреннее содержание намного важнее. В человеческих же отношениях чаще всего этот принцип нарушается.
«Я философ, — подумал Николай, выпустив кожуру из пальцев. — Полудохлый философ, которому пора подохнуть окончательно».
Дойдя до лестницы, он еще раз перевел дыхание… но понял, что просто тянет время, и стал спускаться, осторожно ставя ноги на стесанные, местами обвалившиеся ступени. Все приходит в негодность и упадок, все когда-нибудь кончается. Так не все ли равно когда?
Торговый центр был почти пуст. Кто-то задержался по пути на пляж у автомата с напитками, кто-то покупал воду или полотенце. Что касается Николая, то он отыскал детский магазинчик и приобрел себе игрушечный пистолет, черный, блестящий, очень похожий на настоящий. Чтобы это не вызвало подозрения у голенастой продавщицы с раздутыми губами, он приобрел себе также пластмассового трансформера, которого выбросил в ближайшую урну. Денег после этого осталось как раз на стаканчик эспрессо, каковой и был выпит перед выходом на улицу.
