Кровь. Закат полностью

– Нелюди не видят снов. Это выяснилось во время опытов над ними. Их же вывели целую колонию. Сначала сделали одного. Случайно получилось. Из городского морга неожиданно поступил давно ожидаемый подходящий труп. Электромонтер. Час назад ударило высоковольтным током. Двадцать минут назад подавал признаки жизни. Пять минут назад констатировали смерть. Ему вшили сердце свиньи, которую кормили мхом, растущим в одном удаленном месте Тунгуски. Он не ожил. Это была уже четырнадцатая попытка, окончившаяся неудачей. Профессор с лаборантами стали пить спирт по поводу его профессорского дня рождения. А тут кто-то стал из холодильника в морге царапаться. Его держали в отдельной камере, за бронированной дверью с тройным пуленепробиваемым узким стеклом. С ним пытались разговаривать. Он вращал глазами и молчал. Ему дали еду. Он не обращал на нее внимания, а только смотрел своими пустыми гляделками на людей, склонив голову к плечу. Потом он заговорил. Он все рассказал о том, что чувствует. Вернее, что ничего не чувствует. Ничего из того, что чувствовал. Сказал, что вообще не чувствует себя человеком. Что он не из людей. Он из Нелюдей. Потом попросил сырого мяса. Сказал что-то про питательные вещества. Потом он попросил сделать ему еще одного Нелюдя. И ему сделали еще одного. Женщину. Потом попробовали размножать их. И – о чудо – женщина забеременела. Потом их стало двадцать. Их держали отдельно друг от друга, в бетонных боксах, под круглосуточным наблюдением. С каждым из них профессор ежедневно беседовал. Военные уже несколько раз навещали лабораторию: адмирала вместе с несколькими офицерами штаба флота интересовало, могут ли пригодиться способности нелюдей для глубоководных работ в северных морях. Профессор очень гордился интересом к своей работе. Однажды один из них – тот самый Первый – молчал весь день. Профессор Иванов спросил его о причинах молчания. Тот сообщил о том, что ему приснился странный сон. Иванов, как бы между прочим, попросил рассказать ему этот сон. Его ассистент за стеной незаметно включил фонограф, чтобы записать этот разговор. До этого все подопытные неоднократно говорили, что снов они не видят. Зато, как выяснилось совершенно случайно, видят кое-что другое. Они испытывали нечто похожее на раздвоение личности. Сами они его описывали как отражение. Это отражение в тот момент, когда их тела погружаются в сон, отправляется в некое место, где встречается с другими отражениями других нелюдей. С неохотой остальные подопытные признались, что испытывают похожие ощущения. Потом все тот же самый разговорчивый из них рассказал, что даже бодрствуя, они чувствуют свое отражение в зазеркалье, словно они соединены прочной нитью, словно поддерживают постоянную радиосвязь. Как только это выяснилось – стали делать Кнопку. Считалось, что она сможет переместить человека в мир их снов. В их зазеркалье.

– И она ведь и в правду смогла, – сказал Кровник.

– Ты что, видишь здесь кого-нибудь? – спросила Алиса. Кровник смотрел на странно знакомую и незнакомую до мурашек на теле девочку. Голос был ее. Но интонации:

– Этот самый откровенный из подопытных смог войти в доверие Иванова и получил разрешение сначала заказывать книги из институтской библиотеки, а потом и посещать ее по ночам под присмотром трех вооруженных охранников. По ночам – потому что у подопытных обнаружилась странная аллергическая реакция на солнечный свет. Учитывая то, что каждый из них умер, а потом воскрес из мертвых, подобная аллергия казалась пустяком. Он отвинтил им всем головы голыми руками, как только его выпустили из бокса, забрал ключи и выпустил остальных. Они перебили всю охрану и сбежали. Все. И с тех пор их стало значительно больше, ты не находишь? Иванов был уверен, что Кнопка поможет поймать их. И понять их.

– Помогла? – спросил Кровник.

– Эта Кнопка вовсе не такая безупречная машина, какой ее себе представляют люди, знающие о ней, – сказала Алиса. – Вся беда в том, что это просто машина. Машина, требующая точной настройки. Она не настроена. Ее некому настроить. Все, кто мог ее настроить, мертвы. Она как древнее стенобитное орудие, как какая-нибудь катапульта. Чтобы ее настроить, нужно пулять из нее людьми и подстраивать угол до тех пор, пока не попадешь в нужное место. Добровольцы быстро закончились. Именно поэтому ты стоишь сейчас здесь. На пороге. На пороге, за который ступил когда-то я. Я показываю тебе то, каков он на самом деле, порог. Я хочу, чтобы ты знал, что здесь ничего нет. Ибо мне показали совсем другое, совсем иное, мне показали такое, от чего я не смог отказаться: все было сделано для того, чтобы я переступил этот порог. И я переступил его. По своей воле, улыбаясь и протягивая руки к.

– К чему?