Кровь. Закат полностью

– Почему ты так говоришь?

– Но ты ведь убила корову.

– Нет, я ее не убила.

– Я сам видел.

– Нет, я ее не убила.

– А как это называется?

– Я приснила ей.

– Что приснила?

– Приснила ей сон из той ее жизни, где она не была коровой.

– А кем она была?

– Не могу сказать. Я не поняла.

– Она умерла?

– Не знаю.

– А мне можешь приснить сон из моей прошлой жизни?

– Лучше не надо.

– Почему?

– Ты видел, что было с коровой?

– Со мной будет то же самое?

– Корова была первой, кому я приснила. Я никогда до этого не видела корову. Больше никому не хочу ничего снить.

– Ты приходишь в любой сон?

– Могу.

– Возьми меня с собой… Покажи мне.

– Что?

– Сон.

– Чей?

– Неважно.

И все исчезло – и коридор, и вагонетки, и она. И он сам. Он…

Он мяч.

Старый кожаный мяч.

И он спит.

Спит в пыльной кладовке.

Ему снится солнце в зените.

Плотно утоптанная прогретая земля.

Босые детские ноги, поддающие сильно в его упругий звонкий бок.

Пренебрежение к глупым самодовольным надувным шарам и…

Песок у реки и бесконечные полеты над натянутой между столбами сеткой: справа налево, слева направо, вверх-вниз… До того момента, пока всех не зовут ужинать, и Солнце – большой огненный недосягаемый Мяч – наконец-то валится в море и засыпает, едва коснувшись горизонта…

Солнце…

– Солнце… – прошептал он, – Я когда-нибудь увижу Солнце?

Ему хотелось умереть.

– Увидишь.

Солнце.

Этот небесный огонь, летящий через миллионы километров, через вакуум космоса. Принесший с собой жизнь на эту планету.

Нелюди боятся его.

Ничего так не боятся, как Солнца.

Они несут с собой смерть – а оно несет смерть им.

Смерть пополам с ультрафиолетом.

Падают и умирают.

Падают и дохнут в корчах. В мучениях…

Ничто на них больше так не действует. Ничто… Только оно…

В этом есть какой-то смысл? Или просто совпадение?..

Солнце… Солнышко…

– Сил нет… – прошептал он.

– Здесь нет. А там – есть. Солнце даст его тебе. Оно уже смотрит на тебя. Оно уже идет к тебе, чувствуешь?

– Нет… не чувствую… Почему ты не разговариваешь со мной там? Когда мы не спим?

– Я не умею.

– Но во сне же мы с тобой разговариваем.

– А там я не могу.

– Почему?

– Не знаю. Это, наверное, потому что я больна.

– Ты же говорила, что профессор не считал тебя больной.

– Да. Он так говорил. Это он меня заразил.

– Он тебя заразил? Чем заразил?

– Жизнью. Он так сказал.

Кровник почти воочию увидел, как кислорода вокруг него становится меньше с каждой секундой. Его самого становится меньше с каждой секундой.

Он чувствовал, что каждый его следующий вдох гораздо короче, чем выдох.

– Как я раньше не догадался. Точно. Ты одна из них. Вот почему они хотят тебя забрать.

– Я не хочу.

– Ты не хочешь?

– Чтобы ты так думал. Хочу, чтобы ты думал, что я одна из вас.

Он почувствовал, как загустел пустой и бесцветный воздух вокруг.

– Из вас.

Как он стал твердым. Превратился в кусок свинца.

Язык вывалился изо рта. Кровник захрипел, схватившись за грудь, за шею и

Закашлялся, сипя и втягивая воздух. Перевернулся набок.

Голова гудела. Шумела какими-то своими внутренними помехами.

Извне – громкость ноль. Ничего не слышал.

Слух возвращался медленно.

Он лежал на спине. Что-то больно давило в поясницу.

Ему казалось, что вместо кадыка ему запихнули в горло сухую поролоновую губку. ершик для чистки бутылок. Яичную скорлупу.

Нос забит, словно залит бетоном.

Он жадно хватал воздух ртом, огромными дозами отправляя его в легкие.