Молодостью всегда жертвуют, она тот хворост, который бросают в болото, чтобы перейти через него. И ведь ничего не исправишь. Остается только ждать Этьена. Старик ничего не поймет и с ходу угодит в капкан. Его пропустят, ведь это входит в планы Батара. Погибнуть должны все, не только Тагэре, но и ре Фло и пришедшие с ними нобили. Даже смешной габладор и глава столичного ополчения в своем нелепом шлеме.
Как только Этьен увязнет, ловушка захлопнется и начнется избиение. Но Конрад все же третий, а не первый! Только бы старик прорвался, а дальше не его дело. Шарль Тагэре сумеет вывести своих. И Анри бы сумел, а возможно, и малыш Рауль. А вот Леон с Этьеном слишком рыцари, они смогут лишь красиво умереть. Что ж, будем драться и ждать, ждать и драться, Конрад обязательно кого-то пошлет во Фло, чтобы выманить сюда всех, кого можно и нельзя…
Рыцарь в золоченых дарнийских доспехах горделиво вышел вперед, и Шарло узнал сигну. Золотое дерево на зеленом поле. Барон Лиффо, сын одного из убитых в Кер-Оноре. Надо полагать, вознамерился отплатить убийце своей рукой.
Проклятый, какой дурак! Он же ничего не умеет, ничегошеньки. Шарло легко отвел меч противника в сторону. Следующий удар герцога был бы смертельным, но Тагэре отступил. Парень не понял, что был на волосок от смерти, и опять полез вперед. Отец слишком рано погиб, чтобы обучить сына хоть чему-то, хотя Лиффо, помнится, никогда не был в числе лучших. Опять нарывается, прости господи! Так легко убить, но… Рука не поднимается, зачем ему еще и эта смерть! А барончик еще и вояк своих остановил, своей рукой хочет….великий воитель!
Шарль отбил бездарный выпад. Еще один. И еще! Мальчишка махал мечом, как палкой. Даже хуже. Если с ним ничего не делать, у него рука через десятинку онемеет. Один удар глупее другого. Заговорить с ним? Хотя он вряд ли способен слышать, ишь как распетушился, но не убивать же его. Оглушить, что ли… Попробовал достать снизу, да знает ли он вообще, как это делается?! И еще что-то кричит, сам себя подбадривает. Тагэре перебросил меч в левую и перехватил правой руку юного барона.
– Уймись, парень, и без тебя тошно!
– Убийца, – взвизгнул мальчишка.
В конце концов, в бою все равны. Полез – сам виноват, и все равно… Как же зовут этого осла? Они же с Филиппом одногодки, а этот, кажется, еще и последний в роду. Тагэре с силой отшвырнул от себя юношу. Тот грохнулся на спину и задергал руками и ногами, как пытающаяся перевернуться черепаха. Латы мешали, но ярость и молодость взяли свое. Еще больше освирепев от унижения, барончик бросился вперед, Тагэре, чертыхнувшись, приготовился отбить выпад, но мальчишка поскользнулся и сам насадил себя на меч, который Шарло не успел отвести.
Старый Медведь не мудрствовал лукаво. В таких делах все решают внезапность и сила удара. Те, кто заманили Шарло в ловушку, не думали, что к нему подоспеет помощь, да еще так скоро. Даже заслонов со стороны дороги не выставили, одно слово, щенки бесхвостые! Глядя из-под латной рукавицы на кипящий впереди бой, Этьен наспех просчитывал ситуацию. Понятно! Шарло вцепился в холм перед озером, а эти недоноски пытаются его оттуда скинуть. Их больше раза в три, небось уже руки потирают. Ну, сейчас он им задаст! Сначала вызволим Шарло, ну а потом развернемся и покажем этим предателям, где раки зимуют. Оттепель стоит вторую кварту. Загнать мерзавцев на лед, пускай поплавают!
Ре Фло был почти доволен тем, что случилось. Теперь даже Шарль и тот не заикнется о всяких там перемириях и прощениях. Давить, и вся недолга, одна беда – Эдмон! Вспомнив о внуке, Этьен помрачнел. Шарло-то он вытащит, но вот что с мальчишкой?! Если с ним, не приведи святой Эрасти, что-то произошло, он этим пащенкам самолично головы поотворачивает, ну да будем надеяться на лучшее. Не попав в хорошую передрягу, настоящим рыцарем не станешь. Скорей всего Эдмон уже с отцом и Раулем, а те за ним присмотрят.
Оторвав взгляд от свалки, Старый Медведь с удовлетворением оглядел своих молодцев, выстроившихся клином.
– Отец, – Леон уже опустил забрало, – все готово.
– Вижу.
Сердце старого вояки билось сильно и ровно. Не было ни сомнений, ни неуверенности в себе. Впереди еще один бой. Еще одна победа. Не такая впечатляющая, как при Эдане или Тон Нуэрж, но необходимая и, возможно, последняя в этой войне. Этьен ре Фло махнул рукой в стальной рукавице, и клин, состоящий из пяти десятков рыцарей, острием которого были сам Старый Медведь и следующий за ним как пришитый Леон, врезался в строй невесть откуда взявшихся в сердце Тагэре лумэновцев. Знаменитая секира ре Фло взлетела, обрушилась на шлем какого-то незадачливого вояки и вновь поднялась, обагренная первой кровью. Громко и грозно провыли боевые трубы. Противник, застигнутый врасплох, заметался по равнине, но Старый Медведь рвался только к одной цели – невысокому холму, над которым реяло знамя с серебряными нарциссами.
