Раньше, в своих мечтах он иногда пытался представить себя на месте отца. Как он говорит «нет» на эшафоте, как скачет в бой с мечом, как отбивается один от десятка на узкой лесной тропе. Но он не хотел, чтобы мечты воплотились таким страшным образом! Не хотел и не хочет! Неужели все? Дед спокоен, и Леон тоже. Зато габладор буквально повис на бедном клирике. Этот точно будет кричать и просить помилования. Он уже обвинил во всем деда, словно его кто-то заставлял ехать во Фло. Эдмон вновь посмотрел на отца. Если бы тот не погиб, он бы что-нибудь придумал. Но герцог Тагэре уже никого и никогда не спасет.
Хорошо, что Филипп не поехал с ними, Филипп и Рауль в Гаэльзе, там их не достанут, да и матушка, будем надеяться, в безопасности. И Жоффруа с Сандером. Братишке теперь будет еще хуже, он плохо сходится с людьми, но они дружили, хоть он и старше на восемь лет. Если есть какая-то справедливость, пусть те годы, которые не дожил он, доживет Сандер. Если бы еще он мог отдать ему свое здоровье и избавить от горба! Почему мы, уходя, не может оставить то, чем владеем, самым дорогим? И все же как это, умирать? Что чувствовал отец? Дед сказал, что и он, и Рауль умерли сразу и что от таких ран не мучаются. Похоже, он считает, что герцог бросился на меч врага сам, понимая, что спасения нет, и не желая сдаваться, но Эдмон отчего-то думает, что Старый Медведь ошибается.
Юноша продолжал смотреть перед собой, постепенно проваливаясь в серебристый туман. Юность и усталость брали свое. Эдмон не думал, что заснет, но все-таки заснул.
Последние полтора года это могло случиться в любое мгновенье, Иоанн знал о болезни владыки больше, чем кто бы то ни было, и все равно почувствовал себя ужасно одиноким. Смерть Никодима окончательно отделяла его от всех остальных. С настоятелем он мог говорить о доверенной ему тайне, теперь он остался один. Потом он, так же, как некогда покойный владыка, присмотрит кого-то более молодого и сильного, кто будет в состоянии нести это знание. Если только встречать предсказанные времена не выпадет именно ему, Иоанну, с нынешней ночи настоятелю обители Святого Эрасти Гидалского.
Завтра владыку Никодима с должными почестями упокоят на монастырском кладбище, а ему предстоит путешествие в Эр-Иссар. Так уж повелось, что наследники калифа Майхуба и святого Иоахиммиуса обмениваются клятвами. Если умрет Усман, его преемник прискачет в пустыню Гидал, дабы преклонить колени перед Вечноцветущим Посохом, когда же смерть посещает обитель, новый настоятель именем святого Эрасти клянется соблюдать договор потомку Майхуба Великого, держа в руках его саблю.
Общая тайна связала закоренелых язычников и эрастианских клириков, тайна, важнее которой нет и не может быть в Благодатных землях, ибо он, Иоанн, почитает таковыми все земли, населенные людьми.
Гидалская обитель не подчинилась решению Великого конклава, когда Архипастырь Марциал отлучил и проклял всех, не принадлежащих Церкви Единой и Единственной. Тогда в Эр-Гидал прибыл легат Архипастыря и потребовал у братии покинуть пустыню и вернуть реликвию Иоахиммиуса в Кантиску, но владыка Арсений ответил, что воля и клятва святого Иоахиммиуса для обители превыше решения князей Церкви. Арсению пригрозили отлучением, но настоятель выстоял, и посланец Марциала уехал ни с чем, если не считать полудюжины монахов, побоявшихся покинуть лоно Церкви Единой и Единственной. Кто знает, привел бы Архипастырь угрозу в жизнь или же нет, но вмешался калиф. Владыка атэвов недвусмысленно дал понять хансирским[103] властителям, что любые враждебные действия против обители калифат воспримет как объявление войны.
Ни Ифрана, ни Оргонда, ни Арция не стремились к схватке с атэвами, и обитель оставили в покое. Трижды предпринимали попытки вернуть реликвию в Кантиску, и трижды настоятели отвечали отказом. Паломники по-прежнему пересекают море, дабы узреть Вечноцветущий Посох и облобызать икону святого Эрасти Гидалского, столь непохожую на прочие его изображения. Возможно, придется говорить с легатом Архипастыря и ему. И он тоже скажет «нет», так как знает: Посох не единственная реликвия, доверенная обители, и то, что хранится в заветном тайнике, не должно вернуться в Арцию раньше назначенного времени.
