– Не продолжайте, – узкая ладонь накрыла руку барона. – Вы хотите, чтоб я ушел из города и увел своих людей до того, как сюда войдут наемники Агнесы. Будьте спокойны, мы уйдем этой же ночью. Я не собираюсь превращать Мунт в поле боя и давать эскотцам и фронтерцам повод к грабежам. Если они начнут буянить, сами или с попустительства этой змеи, мы не виноваты. Да и силы дробить нельзя. Шарль и Эдмон погибли. Что ж, значит, корону получит Филипп. Я иду к нему.
– Одно удовольствие иметь с вами дело. – Аюдант наконец принес вино, и барон подождал, пока Анри наполнит кубки. – Что ж, вечная память…. Жаль, что я принес такую весть.
– Было б много хуже, если б ее принесли Лумэны. Мне нужно говорить, как я ценю вашу помощь?
– Благодарность Мальвани стоит дорого, сигнор, – толстяк церемонно наклонил голову, – но любезности могут и подождать. Я постараюсь сообщать вам самые свежие новости и впредь. Надеюсь, они будут не столь плачевны. С Филиппом сейчас виконт Тарве, которого теперь, видимо, следует называть графом ре Фло?
– Да, – наклонил голову Анри, – это счастье, что Шарль отправил их в Гаэльзу. Не хотел вас спрашивать, но как вышло, что они попали в ловушку? Это ведь была ловушка, не правда ли?
– Разумеется. – Барон сердито оттолкнул недопитый кубок, что для него было делом немыслимым, особенно с учетом того, что в доме Мальвани подавали лишь старое атэвское. – Якобы мародеры напали на отряд фуражиров. Разъезд, которым командовал Эдмон, погнался за ними и попал в засаду. Шарль с Раулем, разумеется, бросились на выручку, и тут им в спину ударили люди в их же ливреях. Маскарад придумала Агнеса, но взялись за него дети погибших в Кер-Оноре. Затем сообщили Старому Медведю, тот к ним проломился, и тут Агнеса с Батаром и эскотцами замкнули кольцо. Шарль и Рауль к этому времени были уже мертвы.
– Можно подумать, вы при этом присутствовали.
– Не я, другой. Но этому человеку можно верить. Увы, маршал, даже ваш предок в таком положении и тот бы не смог ничего поделать.
– Где сейчас Агнеса? – Имя Конрада Батара Мальвани не произнес, видимо, не таким уж он был железным.
– Пока не знаю, но узнаю. Может быть, даже этой ночью. К вам придет человек. Его зовут Габриэль. Можете ему доверять так же, как мне. Нет, больше! У него особый счет к Лумэнам…
– Странно, барон… – Мальвани внимательно посмотрел в заплывшие глазки Обена. – Вы всегда старались остаться в стороне, выжидая, чья возьмет. Не спорю, у вас были свои пристрастия, и нам вы несколько раз очень помогли. Но вы всегда делали все, чтобы вас никоим образом не связывали с Тагэре. А сейчас, когда мы почти проиграли, вы чуть ли не открыто встаете на нашу сторону. Почему?
– Вам, маркиз, я отвечу, – вскинул голову Обен, – но, умоляю вас, никому не передавайте мои слова, иначе моя репутация погибла. Я любил Шарля Тагэре, и, можете смеяться, я люблю Арцию, и мне не безразлично, как и при ком будут жить мои внуки. Я ответил на ваш вопрос?
– Да, – просто сказал Мальвани, – я так и думал. У меня будет к вам просьба, барон. Раньше я с ней обращался к Шарло или Раулю, но теперь…. Если я не вернусь, если мы проиграем, приглядите за Мирандой и Сезаром. На ЭТУ войну ему еще рано.
– Благодарю за доверие, – Обен сглотнул и, деланно хохотнув, взялся за свой кубок, – можете быть спокойны. Обещаю, что меня они, как минимум, переживут. Но не злоупотребляйте моим терпением, видеть ифранку и ее свору в Мунте мне не хочется, так что вам следует поспешить. И, если позволите, один совет… Их убили предательски, так что с этими, как бы выразились наши атэвские друзья, детьми шакала церемониться не стоит. Против них все средства хороши.
– Не спорю, – кивнул Сезар, – судя по всему, какое-то средство у вас есть?
– Да, – веско сказал Обен, – если вы возьмете грех на душу.
– Возьму.
Ее Иносенсия молча сидела в малом кабинете Виргинии. У нее не было сил ни раздеться, ни лечь, ни даже налить себе воды, но дикая усталость не притупила боли, напротив. Уж лучше бы Шарль умер в ее объятьях, а она бы ушла вслед за ним, чем эта ужасная смерть… Она не видела, еще не видела насажанных на пики голов, но проклятое воображение рисовало грязные воды Льюферы, вопящих торговцев на мосту, ободранных городских ворон…. Если бы она тогда дождалась, Шарль был бы жив, а их первенцу шел бы восьмой год, а теперь даже месть и та будет запоздалой.
