Граф Няри, вернувшись из церкви, собрал свои вещи, но прежде чем уехать, прошел прямо в зал, где было спрятано его завещание. Дверь была открыта, но ларец с бумагами был заперт. Ключ, однако, он нашел на письменном столе. Открыв ларец, он нашел завещание на том же месте, куда положила его Алжбета Батори. Граф вынул его с брезгливой гримасой, потом зажег в подсвечнике свечу и подпалил бумагу. Пепел еще падал на стол, когда неожиданно распахнулась дверь и в зал влетела графиня Батори. Вид у нее был очень измученный.
— Грабитель! — крикнула она. — Вы взломали ларец с грамотами Надашди и Батори!
— Ни о каком взломе говорить не приходится! — улыбнулся высокомерно граф. — Ваша служанка сказала мне, что после удара, который постиг, собственно, не вас, а меня, ибо у меня разбойник отнял невесту и замечательную женщину, вы занемогли и легли в постель. Вот я и решил, что бумагу, теперь уже никому не нужную, я возьму сам, чтобы не утомлять вас и после всех волнений, сиятельный друг, не нарушить ваш покой.
— Вот вы и сбросили маску, ничтожество, сообщник разбойничий! Или вы хотите утаить, что действуете заодно с ними?
— И не подумаю, — разразился он смехом, который приводил ее в ярость, — Я был бы последним недоумком, если бы не связался с вашими врагами. Вы убедились, что этот союз оправдал себя. А в будущем оправдает себя и того больше, сами увидите.
Она подскочила к нему, схватила за руку. Глаза ее зловеще сверкали.
— Скажите, что вы задумали?
— Вы сказали, что я сбросил маску. Да, сбросил. Не считаю необходимым скрывать свои чувства или бороться против вас исподтишка. Я хочу, чтобы вы знали, кого благодарить за это повторное поражение и от кого зависит, чтобы вы оказались там, где ваше место!
— Где? — выкрикнула она.
— На скамье подсудимых, — ответил он высокомерно.
— Так, значит, вы хотите предать меня светскому суду, — прошипела она. — Но я вас опережу. Я тотчас же предам вас суду Божьему.
Граф Няри и оглянуться не успел, как чахтицкая госпожа вытащила из ящика стола заряженный пистолет и направила на него.
Он хотел броситься к ней и вырвать из руки пистолет. Но едва он сделал движение, зал огласился выстрелом. Сквозь поваливший густой дым она услышала шум глухого падения. Это граф рухнул, точно подкошенный. Из коридора донесся топот шагов — к дверям бежали люди, всполошенные выстрелом.
Когда дым рассеялся, госпожа увидела бледное лицо графа с закрытыми глазами, пробитый ментик на груди, словно в него вгрызлись клыки свирепого волка.
Графиня желчно рассмеялась:
— Я попала тебе прямо в сердце, подлое и предательское сердце! Счастливого пути в преисподнюю!
Дверь распахнулась, в зал ввалилась прислуга, предводимая Дорой.
Все в ужасе уставились на графа, распластанного на полу.
— Он что, совсем скопытился? — осмелилась спросить Дора.
— Надеюсь, да, — сухо ответила госпожа. — А если нет, дай ему лизнуть напитка, который он должен был отведать на свадьбе. Надеюсь, ты не выпила его сама.
— Как бы не так, — рассмеялась Дора. — Не по вкусу он мне.
— Возьми его и оттащи в людскую, — приказала госпожа. — При жизни он любил в таких местах волочиться за женщинами, так ему и мертвому там самое место.
Дора схватила графа и взгромоздила его на спину.
— А как стемнеет, — продолжала госпожа, — зарой его в саду или отнеси в подвал и сбрось в пропасть. Да, лучше отнеси туда, чтобы бедняга Вихрь не переворачивался в гробу от столь гнусного соседства.
Сопровождаемая примолкшей прислугой, Дора вышла из зала. Граф болтался у нее на плече, словно деревянный брус. Алжбета Батори чувствовала себя отомщенной за позор и унижение, которые он причинил ей. Наконец с нее спала давящая тяжесть. Графа Няри она всегда считала самым хитрым пройдохой из всех своих знакомых. А сегодня она убедилась, что именно он — самый ее опасный недруг.
Что ж, теперь ему конец, она может свободно дышать.
Она открыла окно, чтобы выветрился запах пороха. Дора как раз выходила с добычей во двор. Вдруг там поднялся дикий гам. Алжбета Батори взволнованно поглядела, что же происходит.
Десять преданных графу гайдуков, вооруженных, согласно приказу, и готовых к схватке, тщетно ждали на дворе свиста или выкрика своего господина. Именно в те минуты, когда они судили-рядили, не стоит ли кому из них сбегать в замок и выяснить, что там творится, во дворе показалась Дора, выносившая бездыханное тело господина.
Сперва они глазам своим не поверили. Но уже в следующую минуту с гневными криками кинулись к Доре. Та испугалась, побледнела, остальные слуги почувствовали себя не лучше.
— Убили нашего господина! — раздался пронзительный крик. Несколько гайдуков обнажили сабли, словно собирались разрубить Дору на куски.
Алжбета Батори в тревоге выбежала во двор.
— Схватим их и запрем! — указал на стаю слуг самый решительный гайдук.
— Надо выяснить, кто убил нашего господина. Не уйти ему от заслуженного наказания.
