Хозяйка указала рукой на дверь в гостиную, Урядов вошел и огляделся: в комнате было бедно, но чисто. У стены возле окна стоял сервант, полировка в нескольких местах отскочила, но стекла, закрывающие полки с хрусталем, блестели чистотой. Посуда за стеклом не выдерживала конкуренции с дорогими фарфоровыми столовыми сервизами и все же давала представление о прежнем достатке семьи. На окне висели довольно дорогие габардиновые портьеры с причудливым рисунком, полинявшим от времени, но все еще ярким.
У стены напротив серванта стоял диван с деревянными подлокотниками, обитый зеленым сукном. Сукно закрывал шерстяной плед, на котором в хаотичном беспорядке лежали подушки из тканевых лоскутов. В центре комнаты стоял круглый деревянный стол на массивных ножках. На столе – белая скатерть, связанная крючком, вероятно, работа хозяйки квартиры. Над столом висела трехрожковая люстра со стеклянными ограненными подвесками. Металлические дуги, загнутые к потолку, массивные и прочные на вид, были изготовлены задолго до рождения хозяйки дома. Урядов решил, что убранство дома досталось Харитоновой по наследству вместе с самой квартирой.
– Уютно у вас, – похвалил Урядов.
– Спасибо, – односложно ответила Харитонова и остановилась у стены, ожидая, когда незваный гость сообщит о цели своего визита.
А Урядов с объяснениями не торопился. Он ходил по комнате, рассматривая безделушки, поправляя подушки на диване и негромко насвистывая под нос. Он ждал, когда хозяйка квартиры потеряет терпение, но та упорно молчала, наблюдая за капитаном. Только когда Урядов направился из комнаты, собираясь перебраться в кухню, хозяйка забеспокоилась.
– Лучше поговорим здесь, – торопливо сказала она, заслоняя собой вход в кухню.
– Можно и здесь, – спокойно ответил Урядов, продолжая движение. – Вот только воды попью, в горле пересохло.
Харитонова предприняла новую попытку задержать Урядова.
– Присаживайтесь на диван, я вам принесу, – заявила она и потянула Урядова за рукав, пытаясь вернуть его в гостиную.
– Не стоит утруждаться. – Урядов мягко освободил рукав. – Уверен, я сумею найти стакан.
Он отодвинул Харитонову с прохода, вошел в кухню и сразу понял, почему хозяйка так упорно не пускала его туда. Кухонный стол был накрыт к обеду на две персоны, сомнений в том, что женщина ждала гостя, больше не осталось.
– Так значит, вы все-таки ждете гостей, – глядя на накрытый стол, прокомментировал Урядов. – Нехорошо обманывать представителя правоохранительных органов, гражданка Харитонова.
– Это вас не касается, – с вызовом проговорила Харитонова. – Говорите, зачем пришли и уходите.
Урядов взглянул на женщину. Лицо ее выражало силу и решимость, которых раньше не было, и тут до него дошло: она ждет Сутихина, вот почему так нервничает, вот почему всеми силами пытается выпроводить оперативника из своей квартиры. Выйдя сегодня из дома, Сутихин собирался к Харитоновой, но вмешательство милиции нарушило его планы. Только вот Харитонова об этом не знает, она все еще ждет, что Сутихин придет. Урядов решил проверить свою догадку.
– Он не придет, – спокойно произнес Урядов. – Сутихин не придет.
– Что? Кто? – Женщина пыталась справиться с волнением, скрыть смятение, но рука, охватившая горло, как только Урядов произнес фамилию Сутихина, выдала ее с головой.
– Вы знаете, о ком идет речь, – с тем же спокойствием повторил Урядов. – Сутихин не придет, потому что в данный момент он находится в камере предварительного заключения Москворецкого РОВД.
– Не понимаю, о чем вы. – Харитонова все еще пыталась взять себя в руки, но у нее плохо получалось.
– Понимаете, гражданка Харитонова. Понимаете лучше, чем я. – Урядов выдвинул из-под стола табурет. – Присаживайтесь. Думаю, разговор у нас будет долгий.
Урядов не ошибся, в квартире Харитоновой он провел больше часа, половину из которого потратил на то, чтобы убедить женщину рассказать правду о том, что связывает ее и вора-рецидивиста Гошика Сутихина. Рассказ женщины поразил Урядова: об уголовниках, не раз преступивших закон, он привык думать как о равнодушных, эгоистичных личностях, для которых собственные интересы всегда стоят на первом месте, и ему совсем не хотелось менять свои представления, но объективность требовала обратного.
С гражданином Сутихиным Харитонова познакомилась всего полгода назад. Когда он вышел на свободу, Харитонова подрабатывала сиделкой у его сына. Денег у жены Сутихина было немного, и все, что она могла себе позволить, это дважды в неделю приглашать медицинскую сестру для проведения необходимых процедур. Харитонова сочувствовала женщине, которой приходилось перебиваться с хлеба на квас, вязать мочалки и продавать их на рынке за гроши, лишь бы обеспечить больному сыну сносный уход.
