У нас с Бэрронсом уникальный способ общаться. Мы с ним ведем невербальные разговоры, когда слова можно прочитать во взгляде, и прекрасно понимаем друг друга.
Я не произнесла: «Ты такой упрямый засранец». А он не сказал: «Если ты еще когда-нибудь спалишь один из моих ковров стоимостью в четверть миллиона, я тебя выпорю», и я не ответила: «О, милый, а ты хотел бы?». А он не возразил: «Когда вы повзрослеете, мисс Лэйн? Я не тащу маленьких девочек в кровать», а я не огрызнулась: «Я не пошла бы в твою кровать, пусть даже это было бы единственное безопасное место от Гроссмейстера во всем Дублине».
— Возможно однажды вы передумаете. — сказал он своим суровым и низким голосом.
Я чуть не поперхнулась.
— Что? — в наших бессловесных разговорах существовало правило, никогда не озвучивать их. Это единственное условие на котором и происходили наши беседы.
Он холодно улыбнулся мне.
— Что есть вещи ценней вашей жизни, мисс Лэйн. Кое-что. Так что не завышайте цену. Потом пожалеете.
Он отвернулся и зашагал прочь, таща ковер за собой. А я пошла спать.
Утром я проснулась, разобрала свою защиту от чудовищ, открыла дверь и прямо в коридоре увидела маленький телевизор с встроенным дивиди и видео проигрывателем.
Манна небесная! Я уже думала, раз Фиона пропала, свиснуть тот телек, который она держала за прилавком. Теперь не придется этого делать…
Рядом лежала видеокассета.
Я занесла телевизор в комнату, включила в розетку, засунула кассету и включила воспроизведение. Телек был заранее настроен на видео.
Я вздрогнула и выключила. Пинком откинула стул.
Каждый раз стоит мне только подумать, какая я умная и хитрая, я обнаруживаю что сотворила какую-нибудь глупость. Папа говорит, что существует три типа людей: те, кто не ничего не знает, те, кто ничего не знает и понимает это, и те, кто знает, насколько много они не знают.
Сложная классификация.
Теперь, думаю, я наконец-то выросла из «незнаек» и доросла до тех, кто знает, сколько много им еще предстоит узнать.
Я перевернула вывеску с размашистой надписью ярко-розовым фломастером — «Книги и сувениры Бэрронса, летом работаем с 11 утра до 7 вечера, с понедельника по пятницу»— и довольная собой, закрыла входную дверь.
Только что закончился мой первый рабочий день. Сегодня мое резюме, до сих пор включавшее лишь опыт работы барменшей, пополнилось опытом работы продавщицей в книжном магазине. Возможность заработать я не собиралась упускать. Бэрронс предложил мне работу вчера вечером, он произнес слова: «разве что, вы сами хотите встать за кассу, мисс Лэйн».
Отработав всего один день, я поняла, что работа была гораздо сложнее, чем просто из редко выбить чек за покупки. Нужно было позаботиться о снабжении, заказать литературу, вести бухгалтерский учет, чтобы не разориться, а ведь еще были клиенты, которые частенько и сами не знали чего хотят.
В магазине конечно были классные товары, но кое-что просто необходимо было сменить. К примеру, кое-какие журналы продавать мы больше не станем, я не собираюсь тратить все свое драгоценное время и гонять малолеток от стойки с мужскими журналами.
Полки с женскими журналами нуждались в серьезной доработке. Я планировала добавить туда популярных журналов мод с привлекательными обложками. И конечно же, нужно было разнообразить отдел писчих принадлежностей. Ярко розовый фломастер был мой личный. Магазин Бэрронса предлагал покупателям обыкновенные карандаши и старомодные наборы перьевых ручек, такие которыми за целую вечность и одного письма не напишешь. Бэрронс по-видимому не понимал что краткость — ржу-нимагу, ИМХО, и т. д. — стала нормой, и в мире где все теперь супер-скоростное и беспроводное, никто не захочет пользоваться обыкновенным дозвоном.
У меня имелись свои причины, чтобы согласиться на эту работу: во-первых, в конце концов у меня закончатся деньги, скорее раньше, чем позже, а во-вторых — если Гарда начнет копать под меня, я смогу сослаться на работу как на причину своей вынужденной задержки в Дублине. Скажу им, что учусь как управлять своим собственным книжным у себя дома, в Америке.
Фиона увеличила свой рабочий день до абсурдного одиннадцати часового графика, я ни за какие коврижки не стану так работать. Так как я теперь здесь главная, то первым моим директорским решением было смена часов работы, теперь книжный открывался в такое время, чтобы я смогла спокойно выспаться и успеть сделать свои дела. Я решила, что это не проблема, и состояние мировой торговли от этого не пострадает.
Вендетта за мою сестру — и единственную кровную родственницу, насколько я знаю, но это неясное дело и все выяснить прямо сейчас я не смогу, придется ограничится звонком домой — была самым главным моим делом. Ну, месть и еще постараться выжить.
