Крон и Рё спустились на лифте вместе.
— Позвони Холе, — сказал Рё. — Он любит выпить. Скажи ему, что я собираюсь пройтись по барам на улице Королевы Евфимии, с востока на запад. И выпивка за мой счёт. И я смогу поздравить его прямо там.
Крон кивнул, задавая себе всё тот же извечный вопрос: если бы он знал, что, став юристом, ему придётся провести большую часть своей жизни рядом с людьми, которые ему так сильно не нравятся, выбрал бы он эту профессию?
— Бар «Твари».
— Привет. Это Бен?
— Да, кто это?
— Харри. Высокий, светловолосый…
— Привет, Харри, давно не виделись. В чём дело?
Харри смотрел вниз с холма Экеберг[78] на город, который раскинулся под ним, как перевёрнутое звёздное небо.
— Это насчёт Люсиль. Я в Норвегии и не могу дозвониться до неё по телефону. Ты её видел?
— Не видел примерно… наверно, примерно месяц.
— Хм. Она живёт одна, как ты знаешь, и я забеспокоился, не случилось ли с ней чего-нибудь.
— Всё в порядке?
— Если я дам тебе адрес на Дохени Драйв, не мог бы ты проверить — как она там? Если её там нет, вероятно, следует обратиться в полицию.
Наступила пауза.
— Хорошо, Харри, я записываю её адрес.
После звонка Харри подошёл к «Мерседесу», припаркованному за старыми немецкими бункерами. Снова сел на капот рядом с Эйстейном, закурил сигарету и продолжил разговор с того места, на котором они остановились, и музыка лилась из двух открытых окон машины. Говорили обо всех знакомых и о том, что с ними стало, о девушках, которых они так и не заполучили, о мечтах, которые не разбились вдребезги, но растаяли, как недоделанная песня или длинная шутка без кульминации. О жизни, которую они выбрали, или о жизни, которая выбрала их, что было одно и то же, поскольку ты, как сказал Эйстейн, можешь разыграть только ту карту, которая тебе выпала.
— Здесь тепло, — сказал Эйстейн после того, как они некоторое время посидели молча.
— Старые двигатели отлично нагреваются, — сказал Харри, похлопывая по капоту.
— Нет, я имел в виду погоду. Я думал, что всё кончено, но тёплая погода вернулась. И завтра будет кровавое затмение. — Он указал на бледную полную луну.
У Харри зазвонил телефон.
— Говорите.
— Значит, это правда, — сказал Сон Мин. — Ты действительно так отвечаешь на телефонные звонки.
— Я увидел, что это был ты, и просто пытался соответствовать мифу, — сказал Харри. — Что происходит?
— Я в Институте судебной медицины. И, если быть до конца честным, я не совсем понимаю, что происходит.
— О, да? Прессе уже сообщили о смерти подозреваемого?
— Пока нет, мы немного повременим, прежде чем обнародовать это. Пока его не опознают.
— Ты имеешь в виду, действительно ли его зовут Кевин Селмер? Эйстейн звал его Элом.
— Нет, я имею в виду, действительно ли человек, найденный мёртвым в камере номер 14, тот самый, которого мы привезли сюда.
Харри сильнее прижал телефон к уху.
— Что ты имеешь в виду, Ларсен?
— Его адвокат исчез. Он был наедине в камере с Кевином Селмером. Через пять минут после того, как он появился, он ушёл. Если это был он. Мужчина, который ушёл, был в маске для лица и в одежде адвоката, но начальнику смены в следственном изоляторе показалось, что этот человек выглядел по-другому.
— Ты думаешь, что Селмер…
— Я не знаю, что думать, — сказал Сон Мин. — Но да, вполне возможно, что Селмер смог убежать. Он мог убить Бекстрёма, разбить ему лицо, переодеться и просто уйти оттуда. И труп, рядом с которым мы сидим, это Бекстрём, а не Эл. То есть, не Селмер. Лицо совершенно неузнаваемо, а мы не можем найти ни друзей, ни родственников Кевина Селмера, которые знали бы его достаточно хорошо, чтобы опознать. И вдобавок ко всему, Бекстрёма нигде нет.
— Хм… Звучит немного притянуто за уши, Ларсен. Я знаю Дена Бекстрёма, он, вероятно, опять слетел с катушек. Судный Ден, слышал такое о нём?
— Э, нет.
— У Бекстрёма репутация довольно впечатлительного человека. Если какое-то дело расстроило его, он идёт куда-нибудь и напивается, а затем нам является Судный Ден и начинает выносить вердикты всем и каждому. Иногда это длится несколько дней. Вероятно, именно это сейчас с ним и произошло.
— Что ж, будем надеяться на это. Мы скоро всё выясним, жена Бекстрёма уже на пути сюда. Я просто хотел тебя предупредить.
— Хорошо. Спасибо.
Харри завершил разговор. Они сидели в тишине, слушая, как Руфус Уэйнрайт поёт «Аллилуйя».
— Я думаю, что, возможно, недооценил Леонарда Коэна, — сказал Эйстейн. — И переоценивал Боба Дилана.
— Вполне понятная ошибка. Надо ехать. Давай, гаси сигарету.
— Что происходит? — спросил Эйстейн, спрыгивая с капота.
— Если Сон Мин прав, Маркус Рё может быть в опасности. — Харри плюхнулся на пассажирское сиденье. — Крон звонил, пока ты отливал в кустах. Рё отправился в поход по барам и предложил мне составить ему компанию. Я сказал «нет», но, возможно, нам всё равно нужно его найти. Поехали на улицу Королевы Евфимии.
Эйстейн повернул ключ в замке зажигания.
— Ты можешь сказать «Жми на газ», Харри? — он завёл двигатель. — Пожалуйста?
— Жми на газ, — произнёс Харри.
