По правде говоря, я не хотела ничего чувствовать. Я хотела чувствовать все и вообще ничего, и это был единственный способ добиться этого. Мне нужна была кровь. Мне нужен был секс и адреналин. Мое тело жаждало, но я не хотела испытывать эмоции, которые пришли с этим. Эмоции только испортили бы меня еще больше, чем я уже была. Атлас Ноктюрн был могущественным человеком. Древний человек, и он был моим похитителем. Этот магнетизм, который я чувствовала между нами.… То же самое притяжение, которое я испытывала к Меррику, было неоспоримо, но мне нужно было быть сильной. Если я позволю своим чувствам встать у меня на пути, это затуманит мое суждение.
Он замедлился, мышцы напряглись. Я чувствовала, как дрожат его руки на моей коже, но была ли это сдерживаемая ярость или предвкушение, я не могла сказать. Он пристально посмотрел мне в глаза, и я пробежалась взглядом по резким чертам его невероятно красивого лица. Иногда смотреть на Атласа было почти больно. Он напугал меня больше, чем я когда-либо призналась бы ему в лицо.
Его рука все еще была на моем горле, когда он сказал:
— Ты хочешь, чтобы я трахал тебя, пока ты не онемеешь, тогда я это сделаю, Сиренити, но тебе нужно посмотреть на меня. — Мой пульс ускорился. Атлас опустил рот к моему горлу и лизнул кожу. — Если это все, что нужно для быстрого траха, то пусть будет так.
Мой желудок сжался от нотки разочарования в его голосе, но я не собиралась ему противоречить. Это было то, о чем я просила в тот первый раз на «Ру». Он все еще двигался внутри меня, но в мучительном темпе. Его бедра покачивались, и я прижалась к нему своими. Слезы защипали мне глаза, но я не позволила им упасть и выдавила:
— Я больше не хочу причинять боль. — Давление на мое горло усилилось, когда еще больше черных вен заползло под кожу вокруг его глаз.
— Тебе больше не нужно причинять боль, маленький дампир. Тебе не обязательно чувствовать то, чего ты не хочешь чувствовать.
— Тогда заставь меня оцепенеть…
Я даже говорила уже не как я, но слова лились сами собой. Я не хотела ничего этого говорить, но не смогла сдержаться. Мне нужно было, чтобы боль — как внутренняя, так и внешняя — ушла. Она слишком долго была моим постоянным спутником, и я нуждалась в облегчении.
— Черт возьми! — выругался он, снова набирая темп. Он врезался в меня снова и снова, и я была удивлена, что стена за изголовьем кровати не дрожала. Он снова и снова трахал меня, доводя себя до исступления.
Я крепко сжала его спину, когда почувствовала, как его зубы впились в мою шею. Мгновенный экстаз прокатился по мне, и я жестко кончила, пульсируя вокруг его члена. Я уткнулась лицом в его плечо и застонала, бедра задрожали. Кровь потекла по моему плечу, вытекая из уголков его рта, но через несколько секунд он отстранился, лихорадочно слизывая каждую каплю.
Затем он замер, тело напряглось. Я наблюдала, как он крепко зажмурился, и почувствовала, как его член пульсирует, когда он наполнял меня спермой. Она тоже вытекла из меня и потекла по бедрам, просачиваясь на простыни.
Когда мы лежали, соединенные, утопая в толчках удовольствия, пока он замедлялся, я почувствовала, как горячие слезы катятся по моим щекам, и даже не потрудилась скрыть их. Наконец прекратив трястись, Атлас прижался лбом к моей вздымающейся груди, переводя дыхание и удерживая меня там. Кровавые слезы продолжали литься, пока я смотрела в потолок. Оцепенение волнами накатывало на меня.
Он поднял ко мне лицо, его глаза расширились, черно-красный цвет снова стал темно-коричневым. Я видела момент, когда на моих глазах выступили слезы, а его губы приоткрылись для вопроса, но, черт возьми, не могла этого вынести. Я толкнула его в грудь и встретила нулевое сопротивление. Атлас слез с меня и встал коленями на матрас, заправляя себя обратно в джинсы и застегивая ремень, но все это время его глаза не отрывались от моего лица.
— Сирен…
— Убирайся, — рявкнула я. Я едва могла смотреть ему в глаза.
— Прошу прощения? — Его плечи напряглись, и он отодвинулся еще дальше, взгляд стал жестким. — Почему ты плачешь?
— Я сказала, убирайся! — Забравшись на матрас, я подтянула колени к груди, кровавые слезы, вероятно, испачкали мою кожу. — Пожалуйста. Мне нужно, чтобы ты ушел, — взмолилась я. Я встретилась с ним взглядом. — Прости, я просто…
— Хорошо, — просто сказал он, вставая с матраса и поправляя футболку. У меня внутри все сжалось от безучастности на его лице, и я почувствовала себя самой жалкой идиоткой в мире, зная, что он, вероятно, сожалеет обо всем, что мы только что сделали.
— Я думаю, когда ты будешь готова поговорить…
Он был почти у двери, протянул руку, чтобы взяться за дверную ручку, но намеренно не торопился. Я судорожно вытерла лицо, дыхание начало учащаться с каждой секундой, пока он оставался в комнате и смотрел на меня в таком состоянии. Мне не нужны были его жалость или пустые обещания. Мне просто нужно было, чтобы он ушел.
