Большинство фонарных столбов горели, но сегодня вечером в городе царила абсолютная пустота на фоне воя сирен вдалеке и прожекторов вертолетов, кружащих над головой. Это все еще был хаос, поскольку люди продолжали бунтовать, угрожая снести каждый район или поселение дарклингов. Удар по дому Ковена был только началом. Протестующие за права дарклингов столкнулись с человеческими толпами, и я легко мог слышать отсюда хор криков.
Городская полиция мало что сделала для защиты дарклингов или их союзников, потому что большинство из них перешли на сторону фанатиков, когда их смена закончилась. Это был гребаный бардак, и становилось только хуже.
Впереди я мог видеть посольство Найтингейл на пересечении районов. Три точки сходились в одном месте в центре Нок-Сити, где друг напротив друга располагались три посольства. Оборотни давным-давно сказали «к черту все» и у них не было своего собственного, хотя они были гражданами этого города только на бумаге, но с действующей Доктриной Сосуществования им были рады в любом из остальных для решения важных государственных вопросов.
Посольство Найтингейл было оформлено в форме собора, очень похожего на посольство Ноктюрна, только наше располагалось в основном в помещении, в то время как у Найтингейл были прекрасные сады, украшающие пышные лужайки с массивными деревьями, практически скрывающими все здание. Ведьмы и колдуны поклонялись природе и решили включить ее практически во все аспекты своей жизни, даже находясь в центре настоящих бетонных джунглей.
Наверное, это было красиво. Это напомнило мне старые времена, когда я путешествовал по Европе как бродяга, задолго до того, как встретил Атласа и Меррика. Я скучал по дням исследований и новых горизонтов. Казалось, чем дольше я жил, тем этот мир становился все меньше и меньше. Я видел все континенты, ел все виды пищи и трахал бесчисленное количество женщин. Я участвовал в войнах, встречался с известными драматургами и даже провел несколько лет отшельником. Я чертовски устал.
Я думал о том, что нам делать дальше, и, честно говоря, не знал, хватит ли у меня на это сил. За столетия моего пребывания на этой земле я видел бесчисленное множество тиранов, которые поднимались и падали, и все они в конце концов состарились и умерли. Насколько я понимал, в мгновение ока. Я предположил, что был эгоистом. Для людей эта жизнь была всем, что у них когда-либо было, и от восьмидесяти до ста лет были вечностью, в то время как для меня это было ничто.
Я подумал о нашей пленнице-дампирше и той внезапной и необъяснимой роли, которую она сыграла во всем этом. И снова, в гребаный миллионный раз, моя грудь сжалась, когда я представил ее лицо. Я провел с ней не так уж много времени. На самом деле, я по большей части активно избегал ее, но Меррик и Атлас не облегчали мне задачу.
Я знал, что они неравнодушны к ней. Я был уверен, что Меррик больше, что-то было между ними троими, и это меня бесило. Это чувствовалось в комнате, когда они были вместе, и я никогда не упускал из виду, как глаза Атласа темнели от желания при упоминании ее имени. Он трахал ее прошлой ночью, и я знал, что он также питался от нее. Я даже не мог солгать и притвориться, что ни капельки не завидую этому, потому что я был единственным, кому еще предстояло отведать ее крови. Даже сейчас я чувствовал покалывание в деснах, когда мое тело истосковалось по возбуждающему вкусу крови дампиров. Я пробовал их кровь только один раз в жизни, но помнил, насколько это было опьяняюще.
Пить кровь товарища-вампира было как наркотик. У нас не могло быть много, но я хотел пить из Сиренити, пока ничего не останется. Моя потребность в этом росла с каждым днем, и именно так я понял, что мне нужно держаться подальше. Кроме того, технически она все еще была нашей пленницей. Может, она больше и не была в цепях, но она никуда не собиралась уходить без одного из нас.
Я просто знал, что у нее должна была быть какая-то информация об объектах, которые мы искали. То, что она выросла в этом чертовом большом доме и больше двадцати лет следовала за сенатором, как овца, должно было дать ей какое-то представление о его теневом бизнесе. Либо так, либо она действительно была просто легкомысленной, невежественной маленькой девочкой. Я не хотел верить, что это было все, что скрывалось за ее прекрасными карими глазами, но до сих пор она была молчалива. Парни поверили ей и решили, что она какая-то невинная, но я просто не купился на это. Она была умна. Я не раз замечал искру в ее взгляде, и это выводило меня из себя. Если они хотели закрыть на нее глаза, то я знал, что мне нужно делать. Если бы она предала нас, я был бы первым, кто перегрыз бы ее прелестное горлышко.
