Я сразу понял, что сказал что-то не то, но мне было насрать. Оба вампира выглядели так, будто хотели поспорить и сказать мне еще что-нибудь о том, что Сиренити никак не может быть моей парой, но, к счастью, они придержали языки. Их аргументы не принесли бы им никакой пользы. Эта женщина была моей парой, и не было ничего, что они могли бы сказать или сделать, что изменило бы то, чем Селена благословила меня. Они поступили мудро, держа рты на замке, пока это не переросло во что-то большее.
Бастиан просто наблюдал за происходящим с плохо скрываемым весельем. В отличие от вампиров, у колдуна не было такой привязанности к женщине-дампиру. Я видел, как они разговаривали раньше, и было очевидно, что он нашел ее привлекательной, как и любой мужчина с хорошим зрением, но он не представлял для меня угрозы. Бастиан был отъявленным холостяком и никогда раньше открыто не проявлял интереса к женщине.
— Это действительно разумно — привозить ее в город так скоро? — Спросил Бастиан, небрежно засунув руки в карманы, как будто ему было наплевать на весь мир. Его фиолетовые глаза ярко светились в темноте леса, а драгоценности сверкали в свете костра. — Мы могли бы еще немного обдумать наши варианты, прежде чем принимать поспешные решения. К настоящему времени сенатор, вероятно, предположит, что она погибла при взрыве. Разве это не принесет нам пользы даже больше, чем таскать ее за собой прямо у него под носом?
— Я согласен с Бастианом, — вмешался Меррик. — Она в большей безопасности здесь, где люди не смогут до нее добраться. Посольство кишит ими, и известие обязательно дойдет до Харкера.
Мы все посмотрели на него, и Атлас только вздохнул, пощипывая переносицу. Я тоже был склонен согласиться с ними, но очевидно, что у лидера Ковена были другие планы.
— Хотя… — Бастиан сказал прежде, чем кто-либо успел возразить еще больше. Подняв палец, можно было подумать, что у него над головой мигает лампочка. — Возможно, если бы прекрасная леди выглядела неузнаваемой… — Он говорил больше сам с собой, а мы все в замешательстве наблюдали. Через минуту он щелкнул пальцами и ухмыльнулся. — У меня есть как раз то, что нужно.
Из-за французского акцента его голос звучал почти ликующе и хитровато, но я знал, что у колдуна были добрые намерения. Если у него был надежный план, то я не собирался возражать против того, чтобы его выслушать. Я серьезно относился к обеспечению безопасности своей пары, даже если в настоящее время упомянутая пара скорее выцарапала бы себе глаза, чем была со мной.
— Выкладывай, — сказал я с глубоким вздохом. Сон уже звал меня по имени, и мне не терпелось узнать, что задумала моя пара.
Глаза Бастиана горели от возбуждения, а это никогда не могло означать ничего хорошего.
— Я давно этого не делал, но верю, что смогу зачаровать ее достаточно хорошо, чтобы незаметно провести в город.
Атлас усмехнулся.
— Наложение чар запрещено законом по определенной причине, Бастиан. Это слишком опасно.
Он был прав. Магия гламура была вне закона по меньшей мере сорок лет, когда дарклинги начали вмешиваться в политическую игру. Начнем с того, что это была опасная практика, и если чернокнижник, творящий заклинание, не был невероятно опытен и уверен в своем ремесле, чары могли выйти из-под контроля и, возможно, убить клиента.
Люди заплатили большие деньги на черном рынке за заклинания очарования, намереваясь проникнуть в темные пространства или убить политических деятелей. Наказанием за наложение чар была смерть или изгнание после лишения вашей магии. Многие ведьмы и чернокнижники выбрали бы смерть.
— Я более чем способен, — надменно сказал Бастиан. — Ты сомневаешься во мне, друг? — Он выдержал взгляд лидера Ковена, осмеливаясь задать вопрос печально известному Бастиану Найтингейлу.
— Конечно, нет, — сказал Атлас со стоном. — Я просто хочу быть уверен, что это сработает, прежде чем мы начнем экспериментировать с Сиренити.
— Не прошло и двух дней, как она была закована в цепи под твоей крышей, — бросил я вызов.
Атлас прищурил на меня свои красные глаза.
— То, против чего ты до сих пор ни разу не возражал.
Смеясь, я просто покачал головой вампиру.
— Никогда не говорил, что возражаю. Я просто констатирую факт. Раньше тебя никогда не волновало, комфортно ли ей и в безопасности ли она, так что же так внезапно изменилось?
Еще одна волна ярости, охватившая меня ранее, зажгла изнутри, и мне потребовались все силы, чтобы сдержать ее и не дать ей проявиться. Я чувствовал запах Атласа на коже моей пары и без вопросов знал, что произошло между ними. Однако не знал, как долго это продолжалось.
Мысль о его руках на Сиренити заставила меня покраснеть, и я ничего так не хотел, как вонзиться в его плоть и заставить понять, какую большую ошибку он совершил. Но я воздержался. Не ради него, а ради нее.
