Я всегда присматривал за ним, с тех пор как он был всего лишь маленьким тощим щенком, но он всегда был источником проблем. У него была привычка расспрашивать меня и предполагать, что только потому, что он был моим кровным родственником, это означало, что он был выше остальных. Тот факт, что он был моим бета-заместителем, не имел ничего общего с его кровным родственником и полностью зависел от его уровня доминирования, но прямо сейчас это значило для меня чертовски много. Частью того, чтобы быть бетой, является верность своему альфе, и после этой небольшой демонстрации я уже не был уверен, что когда-нибудь получу его.
— Ее я мог бы понять, — спокойно сказал я, прежде чем у меня появился шанс полностью повернуться к нему. — Незнакомку в этой стае я мог бы понять, но тебя? — Покачав головой, мне пришлось сделать глубокий вдох, когда я повернулся к нему лицом, встретив его сердитый взгляд. — Какого хрена, Гарет?
— Она не должна быть здесь, — процедил Гарет, все еще пытаясь встретиться со мной взглядом. — После того, что она сделала с теми щенками…
— Сиренити не несет ответственности ни за одну из их смертей, — сказал я, обрывая его и подходя ближе. Я увидел, как он вздрогнул, и почувствовал вспышку удовлетворения. — Ты тупой ублюдок, ты действительно веришь, что она хотела, чтобы все это дерьмо произошло?
— Август, ей не место в нашей стае. Она практически человек. Во всех отношениях, которые имеют значение, она такая же плохая, как и они. Нам нужна луна, которая одна из нас, а не какая-то невежественная полукровка. — Его лицо сморщилось от отвращения.
— Убирайся, — сказал я, снова успокоившись. Слишком спокойно для того, что я чувствовал внутри. Гарет моргнул, глядя на меня, его губы шевелились, как будто он подыскивал слова, поэтому я сказал: — Убирайся с моих глаз долой, иначе ты больше не сможешь ходить на своих двоих.
— Я не стыжусь своего поступка…
— Я сказал, убирайся к чертовой матери с моих глаз! — Я был у него перед носом, вкладывая каждую каплю доминирования, которая была в моем теле, в моего кузена, заставляя его шею выгибаться вбок, когда он съеживался и сворачивался калачиком. — Ты позоришь меня, эту стаю и нашу семью. С этого момента ты больше не бета Кровавой Луны. Собирай свое барахло и покидай дом стаи до восхода солнца.
Глаза Гарета дрогнули, и тьма опустилась на его лицо, когда до него дошло то, что я сказал. Я отступил в сторону, чтобы дать ему пройти. Как только я отпустил свое доминирование и позволил себе успокоиться, Гарет смог снова выпрямиться.
Он сделал несколько неуверенных шагов к двери, прежде чем остановился, ссутулив плечи, и сказал:
— Я не хотел тебя обидеть, Альфа… кузен, но я придерживаюсь того, что сказал. Ей не место в этой стае, и я не единственный, кто так считает. Я сделал то, что считал нужным, и мне жаль, но я не жалею об этом. Тебе следует пересмотреть решение изгнать Саванну. Она на самом деле вбила себе в голову, что влюблена в тебя. Отсылать ее прочь — жестоко.
— У тебя две гребаные секунды, — рявкнул я. Гарет вздрогнул, и его лицо потеряло всякое выражение, когда он вздохнул и отвернулся. Я подождал, пока он скроется из виду, и продолжил идти по коридору, чтобы отдышаться.
Меня не интересовало больше ничего из того, что он хотел сказать. Теперь он был для меня никем. Незнакомец. Вместо этого мне нужно было придумать, что, черт возьми, я собираюсь сказать своей паре, не допуская, чтобы мне сначала разорвали горло.
Мне действительно нужно было начать запирать свою комнату, когда я выходил на пробежки.
Глава 12
Меррик
Спать здесь было бесполезно, да мне это и не было нужно с самого начала. Я просто сидел на верхушке трехъярусного домика на дереве, который кто-то из оборотней построил около озера для своих щенков. Облака рассеялись, и небо было полно звезд, которые отражались в неподвижной стеклянной поверхности воды.
Я был счастлив находке, наткнувшись на этот домик на дереве. Я был так высоко, что не чувствовал, как стены смыкаются вокруг меня, ничего, кроме запаха оборотней и пепла в воздухе. Здесь, наверху, было немного свежее. По ту сторону воды я мог видеть тлеющие костры, на которых сжигали мертвых щенков. Я чувствовал себя настоящим дерьмом из-за всего этого. Впервые за многие годы почувствовал настоящую вину. Вспомнив, как тех щенков казнили на улице, как собак, мне захотелось сжечь город дотла, вместе со всеми людьми, запертыми в стенах. Я видел, как многие города рушатся подобным образом, и никогда раньше не думал, что получу удовольствие от подобного зрелища. Может быть, с возрастом я ожесточился. Или, может быть, просто устал от всего этого.
