Добравшись до старого деревянного дома на углу Гриффит-парк и Сент-Эльм, Ллойд взобрался на чердак, где вот уже тридцать два года хранились сокровища антиквариата, и начал чертить рисунки на пыльной поверхности палисандрового дерева, удивляясь прозорливости своей матери. Она так и не продала драгоценную мебель, словно знала, что однажды ее сыну потребуется вернуться к своему прошлому в том самом месте, где сформировался его характер. Ллойду казалось, будто чья-то рука водит его пальцами, пока он чертит фигуры в пыли. Эта рука заставляла его выводить черепа и зигзаги молний. Он бросил последний взгляд на свое прошлое и будущее, спустился вниз и разбудил брата.
Пока Ллойд стоял над ним, Том Хопкинс вырывал квадраты синтетического газона возле отцовского сарая с электроникой. Когда обнажилась черная земля, Том заплакал, а Ллойд протянул ему лопату и приказал:
– Копай.
Том повиновался, и через несколько минут Ллойд уже вытаскивал деревянные ящики, набитые ружьями, и большой сундук с пистолетами, револьверами и автоматами. Он удивился, обнаружив, что все оружие добросовестно смазано и находится в отличном состоянии. Он взглянул на своего брата и покачал головой:
– Я тебя недооценил.
– Настают скверные времена, Ллойди, – ответил Том. – Я должен собрать все мое дерьмо.
Ллойд нагнулся и вытащил из ямы пластиковый мешок с «магнумами» сорок четвертого калибра, взвесил один из них в руке, заткнул за пояс и спросил:
– Что еще у тебя есть?
– Дюжина АК-47, пять или шесть обрезов и целая куча патронов.
Ллойд ударил Тома по плечам, заставив его рухнуть на колени.
– Хочу сказать тебе всего две вещи, Томми, и на этом мы подведем черту. Первое: когда соберешь все свое дерьмо, у тебя будет лишь большая куча дерьма. И второе: бойся меня, и тогда уцелеешь.
Ллойд схватил автоматическую винтовку «ремингтон» и горсть патронов. Том вытащил из кармана пинту бурбона, сделал большой глоток и протянул бутылку Ллойду, но тот покачал головой и взглянул вверх, на окно материнской спальни. Через секунду старая женщина, давно уже погруженная в немоту, появилась в окне. Ллойд понял, что она все знает и подошла к окну, чтобы молча попрощаться с ним. Он послал ей воздушный поцелуй и направился к своей машине.
Оставалось только договориться о времени и месте.
Ллойд подъехал к телефону-автомату и набрал номер фотоателье.
– «Сильверлейк, камера Тедди». Тедди слушает. Могу я вам помочь?
– Говорит Ллойд Хопкинс. Готов к смерти, Тедди?
– Нет. Мне еще пожить хочется. Мне еще есть ради чего жить.
– Ты больше не возьмешь ни одной невинной жизни, Тедди. Все эти годы ты ждал меня. Я готов, но не вздумай причинить боль кому-нибудь еще.
– Хорошо. Только ты и я. Mano a mano?[43]
– Да. Хочешь выбрать время и место, землячок?
– Знаешь, где находится электростанция Сильверлейка?
– О да, это моя старая подружка.
– Встретимся там в полночь.
– Буду ждать.
Ллойд повесил трубку. В голове вспыхивали зигзаги молний и выступали из мглы черепа.
Кэтлин проснулась поздно и сварила себе кофе. Она выглянула из окна спальни, чтобы полюбоваться своими ромашками, и увидела, что они затоптаны. Сперва ей пришла в голову мысль о соседских детях, но потом она заметила огромный отпечаток ноги на рыхлой земле. В уме у нее роились многочисленные планы, как выбросить из головы сумасшедшего полицейского, но теперь, при виде следа на земле, все они сложились воедино. Она собиралась открыть магазин и заняться бумажной работой, но вместо этого решила предать забвению своего безымянного возлюбленного, оказавшегося на поверку сплошным разочарованием. Для этого следовало о нем написать. Вычеркнуть из своей жизни, предварительно обличив в злодействе, осмеять, облить презрением и едким сарказмом слабых, одержимых насилием мужчин. Она встретит сержанта Ллойда Хопкинса лицом к лицу и сразит его.
Выпив кофе, Кэтлин села за письменный стол. Слова проносились в уме, но между ними не было никакой связи. «Не выкурить ли косячок для разогрева?» – подумала она. Нет, еще слишком рано, не стоит начинать с этого день. Да и не заслужила она такой награды. В душе росла решимость, и в то же время что-то внутри ее сопротивлялось. Она прошла в помещение магазина и рассеянно взглянула на стол рядом с кассовым аппаратом. Написанные ею шесть книг были выложены в кружок вокруг увеличенной и наклеенной на картон положительной рецензии из журнала «Миз».[44]