Они вышли из его кабинета и направились к выходу, к машине.
– Ваше мнение? – спросил Борис.
– Эксцентричная девочка, но искренняя.
– Слишком! Вам не кажется?
– Простите, но я не понимаю в данном случае слова «слишком». Если человек глуп, то он глуп! Если умён, значит умён!.. Или остроумен. талантлив, добр… Это очёнь ёмкие определения, они не нуждаются в прибавке «слишком»!.. Или для вас это означает что-то другое?
– Для меня «слишком» – это, когда переигрывают. Даже искренность. Я тоже склонен ей верить, но пока экспертиза не подтвердит полное отсутствие в организме Бурцева хоть какого-нибудь яда. я её не выпущу.
– А если подтвердит?
– Тут же пойдёт домой.
– Вы хоть извинитесь перед ней?
– Обязательно. Я – воспитанный человек, я всегда извиняюсь.
– Знаете, я часто задумывалась: мы арестовываем человека по подозрению, держим его сутки, неделю, месяц… А потом, убедившись в его невиновности, выпускаем и извиняемся. И всё!.. Мол, будь доволен, радуйся, что не посадили!.. А ведь человек травмирован недоверием, допросами, пребыванием в камере, переживаниями семьи, пересудами соседей, слухами на работе… Как-то не очень это всё компенсируется одним «Извините!».
– Тиночка, вы – добрая умница. В ваших словах есть бесспорная истина: конечно, надо бы продумать систему реабилитации подозреваемых: в прессе, на телевидении… Деньгами, наконец!.. Но, увы, это не в нашей компетенции. Вот если кто-нибудь из лидеров нашей юриспруденции когда-нибудь попадёт в камеру по подозрению, посидит там, нахлебается всех прелестей заключения, только в этом случае… Но, – он развёл руками, – поскольку этого ещё не произошло, проблема до сих пор не решена.
– Грустно, но убедительно – Они подошли к машине. – Куда мы сейчас? – спросила Тина.
– Сейчас я вас отвезу домой.
– Не надо, я могу сама! – запротестовала она.
– Мне не сложно, нам по дороге.
– Откуда вы знаете, где я живу?
– Я хороший следователь…. Так что приедете и отдыхайте. А утром мы с вами направимся к адвокату Голицыну, он вчера вернулся с Канарских островов… Очень меня завещание Бурцева интересует… Очень!.. – Он открыл дверцу и галантным жестом пригласил её в машину. Сел на своё место, дал газ, машина тронулась. – Кстати, Тиночка, когда у вас отпуск?
– В ноябре.
– И у меня осенью. А что если нам вместе взять и тоже рвануть на Канары, а?.. Или на Карибы?.. Или на Гавайи?.. – И тоном богатого нувориша, добавил. – Обожаю проводить отпуск на Канарах!..
Она улыбнулась.
– Я два года не отдыхала. Мне бы сейчас в любой профсоюзный дом отдыха, хоть на недельку!
– Ни за что!.. – Он чуть не подпрыгнул в знак протеста. – Однажды, после десятого класса мама меня отправила отдохнуть в профсоюзный дом отдыха. С тех пор я зарёкся!
– Почему?
– Эти дома отдыха переделывали из освободившихся тюрем!.. Не смейтесь, это правда…. Питание, как в карцере… Камеры – одиночки превратили в общежития, всем отдыхающим выдали полосатые пижамы, а надзирателей переоформили в культмассовиков. По утрам та же команда: «На прогулку парами становись!».
Тина весело рассмеялась. Зубы красивые, – отметил Борис, – и смеётся искренне.
– Чего вы свернули? – спросила она.
– Там дальше Садовое перекрыто, поедем мимо трёх вокзалов.
– Это правда, что у нас будет четвёртое кольцо?
– Думаю, да, ведь нашего мэра так и называют: Властелин Колец!
– Говорят, что сверху, из-за этих колец Москва похожа на мишень.
– Не волнуйтесь, – успокоил Борис, – в случае опасности Лужков нас прикроет своей кепкой.
Когда подъехали к её дому, он спросил:
– Может, пригласите на чашку кофе с коньяком? Коньяк – мой!.
Она вдруг стала серьёзной и пристально посмотрела ему в глаза.
– Обязательно приглашу, но не сейчас – сейчас ещё рано.
– Почему?
– Вы – человек опасный, меня предупреждали.
И снова рассмеялась.
Борис в ответ деланно улыбнулся: ему было досадно – эта девочка держит его на жёстком поводке. Но она ему явно нравилась и напоминала кого-то из его прежней жизни. Но кого?.. Кого?.. Может, Марту из «Сбербанка»?.. Адвоката Наташу?.. Тамару из аптеки?..
