Кровавая Мэри полностью

Из маминого дневника:

«… Опять улетает в Сухуми. Это уже его третья командировка. И отпуск проводил в Сухуми. Что-то он туда зачастил!.. Спрашиваю – темнит… Неужели, наконец, влюбился?.. Господи! Укрепи его в этом чувстве!.. Не знаю, кто эта женщина, но уже её заранее люблю и низко кланяюсь за то, что заарканила моего попрыгунчика!..

Господи! Дай мне возможность пережить всех его баб и дожить до внука!..»

Ларису он называл своей неспетой песней, потому что их отношения тянулись более двух лет и прервались не по его инициативе. В основном, все его «песни» были им пропеты за два-три месяца, а чаще, за пару недель, скорее, это были уже не песни, а куплеты. Очень часто он ограничивался одной строчкой – одной ночью близости. Сквозь его комнату и номера в гостиницах прошли десятки женщин-однодневок, точнее, одноночек, имена которых уже назавтра он бы не вспомнил даже под дулом пистолета.

Но не Ларису! Она впечаталась в память, и сохранилась даже в обонянии: он до сих пор помнит запах её волос, раскинутых на подушке…

Вот и сейчас, воспоминания о ней пронеслись, как кадры из фильма, в котором он когда-то играл главную роль.