Дверь в избу распахнулась. Ее грустные мысли рассеялись, когда она увидела, как внутрь заходит ребенок, неся бадью снега. Как только Мэй увидела Ану, ее глаза широко раскрылись и она уронила свою ношу. Мэй забралась на кровать и прижалась к Ане.
В ее объятьях Ана облегченно вздохнула.
– Привет, – нежно прошептала она. Рядом с Мэй она всегда чувствовала себя как дома.
В ночь, когда Ана бежала в тайгу, в северном лесу была абсолютная тьма. Хотя в сердце девушки было еще темнее. Но Мэй нашла ее и, освещая путь мягким светом огнешара, отвела в укрытие. В то время Мэй была связана контрактом, но это не помешало ей спасти Ану и ничего не сказать своему работодателю.
Мэй выпрямилась и окинула Ану жестким взглядом. Ее глаза аквамаринового цвета напоминали Ане воды океана, омывавшего Азеатские острова, которые она однажды видела на залитой солнцем и теплом картине. Ана и Мэй соприкоснулись лбами, на их лицах играла улыбка.
– Ты уже поймала своего алхимика? – осведомилась Мэй.
Одиннадцать лун назад, когда они впервые встретились, девочка вела себя намного скромнее, а говорила легким, как шорох перышка, шепотом. И только по ее беспокойным глазам было понятно, что она сполна хлебнула горя, пропустила его через свое сердце и вернула в мир в виде доброты, какой Ана еще ни разу не видела.
– Почти.
При виде Мэй мысли Аны всегда становились яснее, а напряжение спадало. Появлялось ощущение реальности происходящего.
– Ты тут одна нормально справлялась?
Мэй кивнула, и в ее руке появился медник.
– У меня осталось три монетки. Хочешь, я верну их тебе?
На меднике отражались блики огня, а в центре был выгравирован маленький листик.
Ана помедлила. Она знала, что эта мелочь значила для Мэй. Она всю жизнь собирала деньги, чтобы выкупить себя из кабалы договора, который ее заставили подписать. В прошлом Ана тратила дюжину медников на кусочек торта «Птичье молоко». Деньги утекали сквозь пальцы как вода, и она не задумывалась об их ценности.
Встреча с Мэй изменила ее взляд на такие вещи.
Ана аккуратно закрыла ладошку Мэй, на которой лежала монетка.
– Мы вместе это заработали. Оставь у себя. А в следующем городе купим себе что-нибудь вкусненькое.
Мэй аккуратно опустила медник обратно в карман платья.
– Как думаешь, мы найдем ма-ма в следующем городе? – спросила она.
Ана молчала, внимательно изучая лицо Мэй. Но в полном надежды взгляде ребенка не проглядывало и тени сомнения. Ана никак не могла понять, как этой девочке удавалось так легко отдавать свою любовь после всего, что с ней было. Постепенно Ана собрала по крупицам историю Мэй: долгое путешествие из королевства Чигон – ее дома в Азеатском регионе – вместе с матерью в поисках светлого будущего. Но эти мечты разбились на осколки, а ее мать увезли, потому что так диктовали условия подписанного ею договора.
Мэй обладала силой родства с землей, из-за которой ее нещадно эксплуатировали, а тем временем ее долг рос.
И с каждым днем в голове Аны все чаще мелькала мысль: я могла бы быть на ее месте.
– Обязательно, – ответила Ана. – Мы найдем твою ма-ма, даже если мне придется постучать во все двери, что есть в этой империи.
Губы Мэй расплылись в улыбке, и она обняла Ану, пряча лицо в складках ее рубашки.
– Ты же больше не уйдешь, правда?
Ее голос звучал приглушенно, и когда Ана опустила взгляд, то увидела яркие глаза-океаны, робко взирающие на нее.
– Не ходи туда, куда я не могу пойти за тобой.
К горлу Аны подступил ком. Она знала, что такое потерять мать, когда ты еще совсем ребенок. Чувство, что ты сделал что-то не так, что тебя снова могут покинуть люди, которых ты любишь, никогда не оставляло ее.
Поэтому она сжала Мэй в объятьях и прошептала:
– Я всегда буду с тобой.
Плеск воды, доносящийся из банной, отвлек их внимание.
Глаза Мэй сузились.
– Этот странный человек принес тебя домой, и раз он вроде как спас тебе жизнь, я разрешила ему помыться в теплой воде, прежде чем он уйдет, – сказала она.
Ана почувствовала, что уголки ее губ невольно ползут вверх.
– Умница, – заговорщически подмигнула она.
– Он очень плохо пах. И был грязным.
– Я знаю, – ответила Ана. – Он отвратительный, и тупой, и страшный.
Это звучало по-детски, но Ане стало легче.
Затем дверь в банную распахнулась.
В ту же секунду Ана взметнулась с кровати и спрятала Мэй за спину. От резких движений рана на ее руке разболелась, но все внимание Аны было сосредоточено на Рамсоне Острослове.
Он побрился и смыл черноту с лица. Теперь Ана увидела, что он был намного моложе, чем она думала: возможно, на пару лет старше ее. Его взъерошенные песочные волосы спадали завитками на лоб, а по острым скулам стекали капельки воды. По сравнению с мерзким, неопрятным существом, которым он был ранее, сейчас Рамсон казался просто красавцем – его смазливое плутовское лицо было больше под стать брегонскому моряку или солдату из имперского патруля Кирилии. Но никак не таинственному подпольному преступнику.
Острослов улыбнулся Мэй. Ане показалось, что у него есть клыки.
– Привет, крошка.
