– Какие, например?
– Люди умирают от голода, а у нас куча еды. Люди гибнут от болезней, а у нас целый склад медикаментов.
– Потому что мы важны, – сказал Рамсон. – Нас выбрали, чтобы сделать из нас будущих лидеров Брегона…
– Не будь наивным, Рамсон. Раньше я был одним из голодающих. Между ними и нами нет никакой разницы.
– Но…
Эта мысль выбила Рамсона из колеи. Неужели его по часам расписанная жизнь, состоящая из учебы и тренировки навыков, необходимых будущему морскому офицеру, может быть неправильной?
– Как только мы выбьемся в верха, станем адмиралами, мы сможем все изменить. Поэтому нужно делать задания, понимаешь. Иначе ты ничего не добьешься.
Рамсон не рассчитывал, что его слова повлияют на Иону, но это случилось. В тот год Иона усердно занимался. И, безусловно, очень преуспел, не прикладывая особых усилий и не кичась своими достижениями, что немного раздражало его друга.
Рамсон, в свою очередь, гордился тем, что он превосходно умеет вести диалог. Что уж там, он был лучшим оратором среди кадетов брегонского морского училища.
– В чем смысл быть лучшим во всем, если ты даже похвастаться этим не можешь? – подначивал он как-то Иону на четвертом году их учебы.
Иона укоризненно посмотрел на него, пережевывая украденную с кухни еду. Он был все таким же худым, как и в день их первой встречи, и сколько бы он ни ел, его вес не менялся.
– Смысл в том, что когда ты закончишь болтать, Острый-на-язык Рамсон, я надеру тебе задницу.
Рамсон не нашелся, что ответить.
Иона макнул палец в воду и лениво начертил круг. Они растянулись на палубе рыболовецкой баржи и наслаждались теплом летнего солнышка, лучи которого играли на белых гребнях волн, заставляя все вокруг ярко сиять. Спокойный океан, ароматный воздух, полный желудок. Иона и Рамсон пахли потом, солью и мокрым деревом.
– Слушай, – продолжил Иона, и Рамсон тяжело вздохнул. Иона был до нелепости честен, и Рамсон часто от этого страдал. – Я знаю, что это такая своеобразная сверхкомпенсация.
– Сверхкомпенсация? Я думал, что умные слова – моя тема, Фишер.
– Твой отец, – продолжал Иона, поворачивая голову и впиваясь в Рамсона своими темными глазами-крючками.
Глаза ворона. До сих пор он говорил с этим помойным акцентом. Вместо того чтобы избавиться от него, Иона добился, чтобы его приняли. Некоторые даже восхищались.
– Ты делаешь все это для него.
Рамсон сел.
– Это неправда.
– Правда, – спокойно продолжал Иона. – Теперь у него есть дочь, но ты все еще надеешься, что однажды унаследуешь его должность.
Что-то сжалось внутри Рамсона при упоминании его сводной сестры. Поговаривали, что уже через год она сможет начать обучение в Блу Форте. А он с ней ни разу не виделся.
Рамсон сомневался, что они когда-нибудь встретятся.
– Каждый может стать адмиралом, – выпалил он и, не подумав, добавил: – Даже ты.
Палец Ионы остановился, круги на воде рассеялись, а Рамсон замер. Жаль, что он не сумел вовремя заткнуться. Волны, казалось, затихли, а дерево палубы под его ладонями стало невыносимо горячим.
– По правде говоря, мне это вряд ли светит, – наконец изрек Иона. Рамсон тревожно взглянул на друга, но тот спокойно продолжал: – Этот мир поделен на две половины, Рамсон: весомые фигуры и пешки. Таким, как я, сиротам, без семьи, состояния и даже без имени, нам никогда ничего не добиться. Власть порождается властью, и очень немногие могут пробиться наверх, не обладая ею.
Шум волн вновь наполнил уши Рамсона, а соленые брызги кололи лицо.
– Это неправда, – сказал он в конце концов. – Лучший командир флота становится адмиралом. У всех нас есть шанс.
У меня есть шанс.
– Тебе это внушают. Через пару лет ты все поймешь. – Иона поежился. – Все в порядке. Я уже смирился. Просто хотел сказать, что не стоит ничего делать ради кого-то – только ради себя. Особенно если кому-то на тебя плевать.
Рамсона душили слезы. Слова Ионы звенели у него в голове, обесценивая единственную в его жизни цель. Все свободные часы, что он провел в тренировочном зале Блу Форта, оттачивая свои навыки, чтобы стать лучшим из лучших.
Чтобы стать адмиралом.
– Я не думаю, что… – начал было он, но Иона что-то кинул в него.
Рамсон инстинктивно схватил предмет на лету. Он отливал бронзой и был размером больше его ладони.
Компас.
– Мне сказали, что это единственная вещь, которую нашли у меня, когда я поступил в приют, – сказал Иона. – Я тогда не знал, что это за штука, но часто думал о ней. Дело в том, Рамсон, что ты можешь достичь каких угодно высот, но если ты делаешь это ради кого-то, – все бессмысленно. Реши, чего хочется именно тебе. Живи для себя. Даже самый мощный боевой корабль не может идти по курсу без компаса.
Иона отвернулся и подставил лицо солнцу, закрывая глаза. На его лице играло слабое подобие улыбки, когда он вновь опустил руку в океан и стал чертить круги на воде.
– Оставь его себе и запомни: сердце – твой компас, Острый-на-язык Рамсон.
