Ана призвала силу родства, и та вспыхнула ярче любого пламени. Она сфокусировалась на Юрии и Ледяной королеве и потянула.
Глаза слезились, но она видела, как ноги у них подкосились, и они упали на пол. Неистовый поток огня и льда остановился, обнажая неровное, покрытое изморозью стекло. По его поверхности, как вены, разбежались трещины.
Юрий перекатился на спину, и его пылающий взгляд остановился на Ане. Он поднял ладони.
– Юрий…
Из его рук вырвались языки пламени, и что-то больно ударило ей в живот. Ану отбросило к краю сцены. Следующее, что она увидела, было лицо Рамсона, который пытался выбраться из-под нее. Его щеки были измазаны сажей.
– Ана, – прохрипел он, но она оттолкнула его и запрыгнула обратно на сцену.
Под слоем медленно тающего льда, за покрытым пеплом стеклом стояла маленькая фигурка. Из-за разделяющей их полупрозрачной преграды она казалась нереальной, похожей на сон.
Мэй подняла руку. Из стоящего перед ней горшочка поднялся земляной ком. Со скрежетом он сжался, затвердел и превратился в камень. Мэй сделала выпад, и камень полетел в чернокаменное стекло.
Бум.
Еще раз. И снова. На пятый раз послышался хруст. По стеклу побежала паутина трещин; лед с хлопками взрывался.
Она почти разбила стену.
Ана смотрела на девочку, которая подняла руки и снова занесла камень, и ее внезапно осенило, что Мэй, Юрий и Ледяная королева действовали сообща.
Мэй была частью плана. Она выбрала свою позицию, решила сражаться вместе с мятежниками, чтобы остановить жестокости, творящиеся в Манеже, чтобы разрушить – буквально – стеклянную тюрьму.
Камень полетел вперед. С окончательным звонким треском стекло разбилось. На секунду дрожащие осколки зависли в воздухе, стекло и лед вперемешку переливались в ярком свете факелов. А потом они тяжело посыпались на землю, угрожая уничтожить все на своем пути.
Ана кинулась к Мэй. Юрий кинулся к Ане. На другом краю сцены Ледяная королева выбросила вперед руку. Из пола поднялась твердая белая волна льда и застыла, заслоняя их головы.
Фрагменты чернокаменного стекла дождем сыпались сверху и отскакивали от ледяной арки над ними, наполняя воздух тихим перезвоном.
Юрий повалил Ану на сцену, удар пришелся ей на плечо. Его руки впились в ее шею, а на лице Юрия играл яростный оскал. Ана сопротивлялась, пыталась расцепить его пальцы. Под маской было жарко и по лицу стекал пот.
– Юрий, – задыхаясь, выдавила она. – Остановись…
– Ты узнаешь, что такое умереть от рук аффинита, – прорычал он, приподнимая одну руку.
– Юрий! – Ана сорвала маску. – Это я!
Он застыл, рука замерла над ее головой. На лице у Юрия отражалась смесь ненависти и непонимания. А потом он ее узнал – потрясение отразилось в его глазах. Юрий отстранился, отдернул руки, как будто обжег их.
– Кольст…
– Ана! – прозвенел сладкий голос, который Ана узнала бы где угодно.
Мэй стояла на коленях в десяти шагах от Аны, ее удивление быстро переросло в радость.
Ана испытала огромное облегчение и попыталась рассмеяться, но ее смех больше напоминал всхлип.
– Мэй! – прокричала она, протягивая ей навстречу руки.
Рядом с Мэй просвистела стрела и уткнулась в мраморный пол.
– Мэй! – теперь в голосе Аны звучала паника, еще одна стрела отскочила от сцены на расстоянии вытянутой руки от девочки.
– Диана! – послышался истошный крик Юрия.
На краю сцены Ледяная королева – Диана – подняла голову. Ее лицо было того же оттенка, что и ее пепельные волосы. На фоне этой бледности кровь, струящаяся из ее носа, казалась особенно яркой.
Рассекая воздух, что-то неслось к ней. Тело Дианы содрогнулось от неожиданности. Она повалилась на пол, а из спины у нее торчало древко стрелы. Сильный запах крови наполнил воздух.
– Диана! Ди… – крик Юрия превратился в сдавленный плач. – Нет. Нет.
– Юрий! – Ана схватила его за руку, чтобы удержать под ледяной аркой. – Нам нужно выбираться отсюда…
Рядом с Мэй вновь упала стрела. Глаза девочки расширились, когда она посмотрела вверх. Она развернулась и побежала к бархатному занавесу.
На обзорных позициях под крышей стрелки натягивали тетиву и целились. Несмотря на обстрел, Ана уже вставала на ноги, хоть и понимала, что не успеет добраться до Мэй прежде, чем это сделает стрела.
Но кто-то уже подбегал к девочке. По разбитому мраморному полу проехались дорогущие брюки и бушлат – Рамсон накрыл своим телом Мэй. Под ним скрипело разбитое стекло и лед. Он перевернулся, обхватив руками Мэй, и, пригнувшись, побежал к занавесу.
Вжух. Стрела задела его бок. Он выгнул спину от боли, сдавленно простонал, но, шатаясь, продолжил идти.
Ана уже неслась к ним. Одновременно с Юрием они подбежали к Рамсону. Вместе они добрались до бархатного занавеса, за которыми их ожидала темнота.
За сценой пахло плесенью и потом. Еле передвигая ноги, они прошли сквозь кулисы, спустились со сцены и попали в помещение, тускло освещенное несколькими настенными факелами. Справа и слева от них находились коридоры. Как будто из другой вселенной доносились крики толпы – плотный занавес отгородил их от всеобщего хаоса и предложил им временное убежище.
В полутьме раздался детский голос:
– Ана?
