На сцене распахнулся занавес. На площадку выбежал ассистент и установил у границы стекла горшочек, а потом скрылся.
Из тьмы появился силуэт – и Ана изо всех сил напрягла глаза. Перебирая ножками, аффинитка продвигалась вперед, облаченная в безразмерное темно-коричневое платье, декорированное красными блестящими цветами, чьи стебли закручивались вокруг ее тела. Плечи ее были опущены, а фигурка казалась Ане еще более маленькой и худой. Голову она не поднимала, и ее славные глаза-океаны были спрятаны.
Ана пыталась сдержать слезы, когда Мэй, будучи вдвое меньше других аффинитов, споткнулась на сцене по пути к центру. В зале послышались смешки, и Богдан под стать им захихикал.
– Ну же, дорогая, – прогремел он. – Мы не можем ждать тебя весь день!
Мэй не сводила глаз с пола и попыталась ускорить шаг. Юбки мешали ей идти; под конец она запуталась в них и упала.
Ана тихонько ахнула, а толпа начала улюлюкать. Рамсон взял ее за руку. Его глаза сверкнули.
– Все хорошее достается тем… – прошептал он.
…кто умеет ждать.
Но внутри Аны рождалась и множилась раскаленная ярость. Она призвала свою силу родства, и та, голодная, стала прочесывать толпу. Как бы ей хотелось перестать ее сдерживать и натравить на этих ублюдков – заставить их ощутить боль, почувствовать себя беспомощными.
– Может, она и маленькая, зато очень талантливая, – хвастался Богдан. – Она может сотворить каменную глыбу и расколоть ее. Она может управлять камнями. А еще у нее животворящие руки – она может оживить любое растение. Наши почетные гости, поприветствуйте Дитя Земли!
По толпе прокатилась волна шепота. На сцене Мэй присела у горшочка с засохшими цветами. Несмотря ни на что, когда она протянула к растениям руки, на лице ее была смесь печали и надежды.
Несколько секунд ничего не происходило. А потом стебли начали зеленеть, как будто по ним поднимались цветные чернила, и толпа ахнула. Перед их глазами Мэй вдохнула жизнь в цветок. Ана немного подалась вперед.
Удивленные вздохи зрителей, маски животных, факелы и чернокаменное стекло исчезли, осталась одна Мэй. Она сидела в центре полянки, окруженной высокими заснеженными соснами. В ладонях она держала белую маргаритку, увядшую от снега и заключенную в твердой промерзшей почве. Ее глаза были закрыты, и она тихонько напевала. Ана наблюдала, как маргаритка медленно поднималась, ее лепестки выпрямлялись навстречу зимнему солнцу.
Перед ее глазами совершалось настоящее чудо.
Толпа в Манеже разразилась аплодисментами, и воспоминание Аны рассеялось. На сцене Ледяная королева сияла. Богдан развел руки.
– Малышей очень часто недооценивают, а они оказываются сильнее, чем от них ожидали. – Он держал театральную паузу и махал руками. Кольца на его пальцах блестели. – Что ж, у кого-нибудь есть особые просьбы для нашего Дитя Земли?
Тут же раздались крики.
– Пускай она вырастит дерево!
– Заставьте ее жонглировать камнями!
– Попросите ее сделать статую из земли!
Дальше продолжалось в том же духе: к начищенным черным туфлям Богдана летели медники, серебряники и златники, а Мэй продолжала стоять, опустив голову. Ане становилось дурно от непрекращающихся глумливых выкриков и насмешливых просьб и от того, как Богдан отдавал Мэй приказы.
– Эй, – на нее смотрели карие глаза, она ощутила уверенное прикосновение теплой руки к ее плечу. – Скоро все закончится. Она будет в безопасности, с нами.
Ана опустила взгляд и обнаружила, что впивается пальцами в его бушлат. Она отдернула руку.
Что-то привлекло ее внимание. На сцену упал кожаный мешок размером с голову Богдана. На ноги ведущего высыпались золотые монеты, ярко сияя в огненном свете.
Толпа притихла. Рамсон выпрямился.
Рядом со сценой зазвенел чей-то чистый тенор.
– Господин ведущий, у меня особая просьба, и я думаю, публика меня поддержит!
Богдан нагнулся и подобрал златники. У него отвисла челюсть. Монеты, как вода, лились из переполненного мешка.
– Ну, мессир, – воскликнул Богдан, немного задыхаясь, – вы уж точно большой поклонник развлечений!
За его спиной Мэй наконец подняла голову и наблюдала за происходящим очень сосредоточенно. Улыбка Ледяной королевы выглядела вымученно и неестественно. В тени занавеса стоял светлоглазый брокер и следил за происходящим со спокойным интересом.
У Аны появилось дурное предчувствие. С возрастающей паникой она высматривала в толпе обладателя голоса. Это было неправильно. Такого количества златников хватило бы, чтобы кормить пятьдесят семей в течение целого года. Его было достаточно, чтобы купить небольшой дом.
Никто в здравом уме не потратит столько денег на мимолетное развлечение.
Глаза Богдана блестели от удовольствия.
– А как же еще, – продолжил ведущий, говоря все громче и поднимая мешок с монетами все выше, – если не с помощью золотых монет, решаются вопросы в Манеже? Господа, дамы, дорогие гости – я предлагаю выслушать человека, который намерен устроить нам незабываемое шоу!
Раздались громогласные аплодисменты и одобрительные крики. Но в толпе началось какое-то движение. Золотая вспышка, фигура в капюшоне.
