— Это необходимо, все равно что уметь вести машину или управлять самолетом. Изменение электронных записей — теперь единственный способ изменения личности. Разве Мейда не научила вас… — Она оглянулась и вздохнула. — Конечно, нет. На нее это так похоже: привести вас в эту жизнь и бросить, не научив даже основам выживания. — Она снова повернулась к клавиатуре и начала быстро печатать. — Мейда вообще избегает пользоваться передовой техникой, и такое отношение когда-нибудь подведет ее. Невозможно постоянно держаться одного года рождения. Когда будет решена проблема этого охотника за вампирами, нужно будет снабдить вас документами… ага, вот то, что мне нужно — литературная база данных. — Она напечатала еще что-то, потом отвернулась. — Поиски данных займут некоторое время. В холодильнике убежища есть свежая кровь. Принести?
Он застыл.
— Я не пью человеческую кровь.
Она рассматривала его.
— Вижу. — Ирина помолчала и добавила: — Можно некоторое время прожить и на крови животных, но это плохо. Нам нужна человеческая кровь. Иначе вы все время будете испытывать голод.
— Легкий голод лучше, чем превращать людей в скот. — Сказав это, Гаррет поморщился. Боже, что за самодовольная напыщенность!
Ирина с интересом рассматривала его.
— Вы в это верите… что мы все, как Мейда? — Она стала серьезной. — Нет. Подумайте. Как мы могли бы прожить все эти столетия и переселиться в мифы, если бы… — Она помолчала. Ничего[12]. Неважно. Я понимаю ваши чувства. Правда. Мало кто из нас приходит в эту жизнь добровольно. Когда я поняла, кем стала, я возненавидела Виктора с такой страстью, что поклялась никогда не обращаться с людьми, как он, и никогда не пить человеческую кровь.
— Вы упоминали его раньше, — сказал Гаррет. — Это вампир, который…
— Да. Князь Виктор Харитонович. — Она выплюнула это имя. — Его прозвали Виктор Волчьеглазый. Мне было шестнадцать лет, и я была полненькой, когда он увидел меня в доме князя Евгения Васильевича. Моя мать была в этом доме кухаркой. Она мне не говорила, кто мой отец, но я всегда чувствовала, что боярин, возможно, младший брат князя Петр. Иногда я завидовала его законным дочерям, но не часто. Им приходилось проводить все время в тереме и выходить на улицу с закрытыми лицами.
Гаррет удивленно смотрел на нее.
— Так жили русские женщины?
Она слегка улыбнулась.
— Да, пятьсот лет назад. — Она смотрела мимо него. — Но моя свобода дорого мне стоила. Она дала возможность Виктору увидеть меня. Он приказал своим людям похитить меня, когда я с матерью шла на базар. Я, конечно, не понимала, что меня ждет. Поняла позже, через три ночи, эти ужасные, полные страха ночи. Я ждала того, что рано или поздно произойдет со мной. Уже много лет крестьянки и девушки-служанки исчезали, а потом появлялись, как живые мертвецы.
Я почти обрадовалась, когда из темноты появился Виктор с оскаленными клыками. Я сопротивлялась, царапалась и кусалась — ведь моя мать была монголкой, — он одолел меня и пил мою кровь, но еще до этого я узнала вкус его крови. Наступила вторая ночь, я спряталась за дверью. Ударила его стулом в лицо и сбежала. — Ирина сухо улыбнулась. — К несчастью, была зима. Не добравшись до дома, я замерзла насмерть. — Улыбка ее поблекла. — Пришла в себя в снегу. Вы, вероятно, поймете, что я почувствовала, обнаружив, что холод меня не тревожит, и поняв, почему.
Гаррет перевел дыхание. Да, он знал.
Ирина взглянула на него.
— Только ненависть к этому дьяволу помешала мне броситься на кол. Я поклялась уничтожить его.
Слова эти отдавались в голове Гаррета. Он подумал о могиле Лейн. И спросил:
— Вам это удалось?
Ее зубы оскалились в волчьей усмешке.
— Я внучка монгола, не забывай. Дома я возобновила прежнюю жизнь, клялась, что не помню, где была. Трудно было изображать из себя человека — особенно трудно в церкви, но мысль о мести помогла мне перенести боль. По ночам я следила за Виктором, изучала его привычки и его дом, пока не поняла, когда он более всего уязвим и как до него добраться. Потом я объявила, что память моя восстановилась. Я обвинила его. Князь Евгений направил отряд к дому Виктора. Я привела их в подвал, где он спал днем, и попросила князя позволить мне самой ударить колом.
— Вас не заподозрили в том, что вы стали вампиром?
Она мрачно улыбнулась.
— Я поклялась перед иконой, что сбежала до того, как он успел напиться моей крови: это было самое трудное дело в моей жизни. Все равно что сунуть руку в огонь. Это их убедило, но я не стала рисковать. Пока князь обезглавливал Виктора и сжигал его тело, я прихватила из сокровищницы дьявола как можно больше золота и драгоценностей и сбежала в Москву.
— А когда вы отказались от своей клятвы не пить человеческую кровь?
Он поморщился, услышав свои слова: он вовсе не хотел, чтобы они звучали так осуждающе; но она пожала плечами.
— Опрометчивость молодости уступает место разуму и необходимости. Гаррет, питание совсем не должно быть…
Компьютер засвистел.
Ирина повернула к нему стул.
— Наконец. Несколько ссылок. Хорошо.
Прежде чем Гаррет прочитал список, она нажала клавишу.
