«ПЛЕЙБОЙ». Если ваши герои представляют кого-то встреченного вами в жизни, то кто эта высокая женщина, которая в «Кровавом лабиринте» — Кетлейн Барбур, в «Глазе мозга» — Тара Бреннис, в «Нашем человеке в аду» — Магда Эберхард? Это лишь немногие из ее воплощений. Она всегда прекрасная соблазнительница и предательница.
ФАУЛЕР (с печальным смехом). Боюсь, что мне не стоит отвечать. Я бы не хотел быть привлеченным к ответственности за клевету. Достаточно сказать, что она старше меня, что в молодости я был безумно влюблен в нее и она меня отвергла с презрением. Несомненно, я слишком жесток, делая ее предательницей, но… когда мне нужен такой образ, вспоминается она.
— Лейн, — сказал Гаррет. — Прекрасная соблазнительница, снова и снова предающая героя… как предала отца Фаулера.
— Готов поклясться, он никак не проявлял гнев, когда говорил о своей встрече в детстве с Лейн. Никакой горечи или ненависти. Неужели можно так хорошо прятать свои чувства? Он, должно быть, прекрасный актер.
— Да, прекрасный актер, приходил по утрам в отдел, делая вид, что у него голова болит с похмелья. А ведь все это игра.
— Он может быть сумасшедшим, — сказала Ирина. — Или и тем и другим.
Фаулер должен находиться на краю безумия, все эти годы одержимый мыслями о мести и скрывающий их.
Ирина отвернулась от компьютера и встала.
— Итак, нужно найти этого англичанина и покончить с ним.
Гаррет застыл.
— Застрелить, как вы хотели застрелить меня вчера вечером? Нет. — Гаррет покачал головой. — Я не стану… — Он замолчал, закончив предложение про себя: —
Незабудковые глаза отразили красный свет.
— Как мне убедить вас, насколько безжалостны и упорны охотники за вампирами? Они ничего не видят, кроме зла, которое хотят уничтожить. Их, как берсерков, способна остановить только смерть.
— Преступники тоже отвергают закон, но мы наказываем их по закону. Как вы можете утверждать, что охотники ничего не видят, если сами себя назначаете их судьей?
Она вздохнула.
— Опять ваш закон. Что же вы предлагаете?
—
Ирина спросила:
— Вы понимаете, что рискуете больше, чем моей и своей жизнью?
Гаррет кивнул.
Они сидели вдвоем у кухонного стола и пили кровь из стаканов: он лошадиную из своего термоса, она человеческую из холодильника. Он погрузил нос в свой стакан, чтобы не слышать мучительного запаха. Жажда обжигала ему горло.
Он отвлекался, думая о Фаулере. Где сейчас писатель? Следит за домом, вероятно. Чтобы не дать Фаулеру заподозрить, что теперь охота идет за ним, Гаррет вернулся из фонда домой пешком, заглянув в полицейские конюшни, чтобы наполнить термос. Ирина появилась позже, оставив свою машину в нескольких кварталах и пробравшись в дом с заднего хода.
Беспокойный голос произнес:
— Гаррет, тебе не следовало бы… кто это?
Он увидел в дверях кухни Лин.
— Познакомься с Ириной Руденко. — Тут он увидел за Лин бабушку Дойл. Когда он их знакомил, ему пришло в голову, что Ирина тоже некоторым образом его бабушка.
Вверху послышался стук в дверь.
— Гаррет! — позвал Гарри.
Лин взглянула наверх.
— Я скажу, что выпустила тебя.
Гаррет покачал головой.
— Я должен все рассказать ему. Нам нужна помощь Гарри.
Она некоторое время смотрела ему в лицо, потом вздохнула и кивнула. Потом поставила на стол бутылку коньяку.
Бабушка Дойл оставалась у двери; поглаживая пальцами мальтийский крест у себя на шее, она разглядывала Ирину.
Ирина улыбнулась.
— Миссис Дойл, вам нечего меня бояться. — Она приподняла стакан. — Как видите, вот мой завтрак.
Лицо бабушки Дойл приобрело обвинительное выражение.
— Вы несете ответственность за ту, что сделала это с моим внуком.
Улыбка Ирины исчезла.
— К сожалению, да. Даже с моим опытом можно совершать глупости.
Гарри с грохотом сбежал с лестницы.
