Дорант развел в стороны руки, показывая, что уже надел перчатки, зарычал и сразу стал похож на медведя, замахнувшегося лапой.
Олем вскинул пистолет, но Тамас уже проник сквозь защиту Доранта и смерил куратора стальным взглядом.
– Это плохая идея, – предупредил он. – Хоть я и старик, но в пороховом трансе откручу тебе яйца быстрее, чем ты успеешь шевельнуть пальцами. Возможно, тебе даже удастся меня убить, но через мгновение ты и сам сдохнешь, скуля от боли. Вспомни, что я сделал с адроанским советом.
Руки Доранта дрожали от ярости. Проходила секунда за секундой, и Тамас со странным спокойствием подумал о том, сумеет ли на самом деле прихватить куратора с собой в могилу. Он постарел, и реакция у него уже не та, что прежде.
Дорант опустил руки и сдернул перчатки:
– Клянусь, что убью тебя, пороховой маг.
– Когда у тебя появится такая возможность, я, скорее всего, давно уже буду мертв, – ответил Тамас и отошел в сторону. – Идем, Олем.
Выйдя из деливского лагеря, Тамас с облегчением вздохнул и вытер пот со лба.
– Бездна, я не должен был угрожать Избранному союзников.
– Я думал, это такой своеобразный тактический ход, – признался Олем.
– А я думал, ты достаточно сообразителен, чтобы не позволить мне наделать глупостей.
– С того места, где я стоял, все выглядело так, будто вы держали себя в руках.
– Зачем же ты тогда схватился за пистолет?
Олем пожал плечами:
– На всякий случай.
– Ты должен добавлять мне уверенности.
– Я стараюсь.
В голове Тамаса постепенно созрело решение.
– Разыщи мне Беона-же-Ипилла и эту девушку-Избранную. Будьте в моей палатке через двадцать минут.
– Его зовут Сасерам, – сказал Беон.
Тамас, прищурившись, наблюдал за ним. В палатке было душно и жарко, несмотря на холодный ветер снаружи, и фельдмаршал расстегнул мундир. У него опять заныли кости, и он впервые за много лет пожалел, что не пьет.
– Это гурланское имя.
– Он и есть гурланец, – ответил Беон.
– Гурланец сражается за Кез? Это кажется маловероятным.
Тамас оглянулся на Олема, тот скептически приподнял бровь. Рядом с ним стояла Нила, чувствуя себя не очень уверенно. Прожженное платье она сменила на обычное белое.
– Он перешел на нашу сторону во время третьей кампании. В результате его предательства нам удалось схватить Делфиса. Разумеется, я был тогда совсем маленьким и знаю обо всем этом только со слов отца.
– Я всегда удивлялся, как Делфис попал в плен. Так, значит, он Убийца Магии?
Беон разгладил мундир.
– Что ж, я не собирался раскрывать государственные тайны, но раз вы все уже знаете – да. Таким было условие его перехода к нам. Когда-то Сасерам был очень сильным гурланским Избранным. Мой отец не хотел принимать в свою армию чужеземного Избранного. Сасерам легко согласился с предложенным выходом, пожалуй даже слишком легко. Он отказался от своих способностей и стал Убийцей Магии.
– Это бывшие Избранные, которые способны уничтожать магию, – объяснил Тамас совсем растерявшейся Ниле. – Большинство из них не обладали хорошими магическими способностями, и от этого зависит, с какого расстояния они могут остановить чужое колдовство. Когда-то я нанял на службу одного такого. Он был настолько слаб, что ему приходилось подбираться к противнику на расстояние плевка, чтобы магия не сработала. Но если Убийцей Магии становится сильный Избранный, он может действовать издалека.
Беон удивленно посмотрел на Нилу:
– Могу я узнать, кто такая эта девушка?
Тамас сделал вид, что не услышал вопроса.
– Значит, он скорее гурланский волк, чем кезанский. Почему я ничего не слышал об этом человеке?
Беон снова задержал взгляд на Ниле:
– Потому что он сменил имя, когда перешел на службу Кезу.
– И как его звали прежде?
В эти войны, идущие бесконечной кровавой чередой на другом конце света, были так или иначе втянуты все страны Девятиземья. И Тамас мог с ходу назвать пять-шесть сильных гурланских Избранных, погибших либо исчезнувших при загадочных обстоятельствах.
Беон усмехнулся и показал глазами на Нилу, но Тамас покачал головой. Он не собирался раскрывать эту тайну только для того, чтобы удовлетворить свое любопытство.
– Как бы там ни было, последние пятнадцать лет этот человек прозябал в одном приграничном городе, – продолжил Беон. – Он здорово держится в седле, возможно даже лучше меня, и знает толк в партизанской войне. Думаю, вам будет непросто справиться с ним.
Тамас не мог тратить на это время. Еще пару часов назад он готов был послать свою армию в ночной марш, чтобы запереть кезанцев в Ауберделе. А теперь оказалось, что его союзников – пятьдесят тысяч солдат и треть Королевского совета – до смерти напугал один-единственный кезанский кавалерийский полк.
– Спасибо, Беон.
