Через два часа полиция выяснила, что городской извозчик под номером 813 доставил молодого человека по адресу: Большой Гнездниковский, 8. По иронии судьбы, это было почти рядом с управлением сыскной полиции.
На рассвете 1 апреля полковник Ребров с полицейской командой арестовал студента 2-го курса юридического факультета Московского университета 18-летнего Алексея Данилова.
Был первый день Пасхи — светлого Христова Воскресения. Тюремный возок выкатился на брусчатку Тверской. Первые лучи солнца осветили золотые купола древнего Страстного монастыря. Малиновый колокольный звон плыл в теплом воздухе. В мире царили радость и возрождение.
И только несчастного заблудшего молодого человека ждала мрачная сырая камера Бутырского замка.
…19 октября 1866 года толпы людей стекались к зданию Московской судебной палаты. Слушалось дело об убийстве отставного капитана Попова и его служанки Нордман.
Товарищ (заместитель) прокурора Михаил Громницкий бросал в наэлектризованный зал гневные слова:
— Перед вами совсем молодой, со счастливой наружностью и недюжинным умом человек. Возможно ли, чтобы он совершил столь зверское преступление? Увы, возможно! Ибо у него мало нравственности и еще меньше чувства сострадания и душевной теплоты. Вспомните, как совершено убийство, то немыслимое количество ран, которое нанес он своим жертвам. Вспомните ту неискренность и изворотливость, которые отличали Данилова на предварительном и судебном следствии. Нет, человек, способный убить ради брелоков и модных панталон, вашего снисхождения, господа присяжные, не заслуживает.
Суд приговорил Данилова к лишению всех прав состояния, девяти годам каторжных работ в рудниках и вечному поселению в Сибири.
Юный убийца внес в этот приговор свои поправки. Отбыв четыре года в рудниках, он вместе с другим каторжником убил стражника и бежал.
Спустя еще год в Большой Гнездниковский пришло письмо с иностранными штемпелями. Алексей Данилов писал родителям, что живет он теперь в одной из стран Южной Америки, помогает своему хозяину следить за работами на кофейных плантациях, вполне благоденствует. На этом следы бывшего студента навсегда затерялись.
Андрею Владимировичу Сивкову
Событие, о котором мы расскажем, случилось почти сто лет назад. В свое время оно всполошило не только тех, кто непосредственно знал его жертв и его участников, но и всю Россию. Многое в нем осталось непонятным. Вопросы, которые поставила жизнь, не получили ответа. Впрочем, пусть читатели сами сделают свои выводы. Издали, как известно, ушедшие события всегда виднее.
12 июля 1894 года, когда Москва, уставшая после шумного и наполненного трудами дня, отходила ко сну, в окованные железом двери полицейского управления 1-го участка Сретенской части раздался сильный стук.
На пороге стоял молодой человек большого роста, широкоплечий и с беспокойным блеском в глазах. Дежурному офицеру он сказал срывающимся от волнения голосом:
— Явился с повинной!
Молодой человек еще раз нервно сглотнул, хрипло выдавил:
— Я совершил страшное, совершенно ужасное преступление. Мне нету прощения.
— Вы кто? — спросил офицер.
— Меня зовут Иван Коробов. Я несколько лет работал бухгалтером в Торговом доме Розенталя, это в доме тридцать шесть по Мясницкой улице. Но после Нового Года уехал в Пензу. Там я тоже состоял бухгалтером в магазине «Братья Финогеевы».
— Ну и…
— В конце марта я вдребезги проигрался в карты. Карточный долг заставил меня пойти на преступление. Я забрался в дом вдовы-генеральши Болдыревой… Это на Верхнепешей улице. Я узнал, что это очень богатая женщина. Она давала под большие проценты деньги в долг. Мне об этом говорила ее служанка Александра Савинова. Она была моей любовницей. Мы даже думали пожениться. Я не хотел убивать… — Молодой человек разрыдался.
Офицер протянул ему воды. Тот с жадностью осушил стакан. Сразу же успокоившись, он продолжил рассказ:
— Да, я не хотел никого убивать! Я лишь хотел взять триста пятьдесят рублей — уплатить долг чести. Я оттягивал срок выплаты сколько мог. Но Савинова сказала, что из Петербурга едет родственник генеральши — полковник Тальма! Я был вынужден действовать.
По моей просьбе Савинова оставила незапертой дверь во флигеле. Это со двора. Я ночью проник в дом… деньги не нашел, но… случайно уронил лампу возле подоконника. Керосин облил штору… Она вспыхнула. Я стал тушить огонь. Генеральша проснулась от шума. Я схватил висевший на стене кинжал и ударил ее им.
Я решил бежать. Но выскочила из своей комнаты не ложившаяся спать Савинова. Она стала бранить меня: «Зачем ты убил… Теперь мы оба пойдем на каторгу!» Тогда я убил и ее.
Подробности этих преступлений я расскажу завтра. Я очень плохо чувствую себя. Дайте мне возможность лечь.
Его отвели в отдельную камеру. В углу стояла металлическая кровать с тощим матрацем и застиранным одеялом. Коробов упал на кровать, укутался с головой. Его трясло.
Дежурный видел в глазок, что Коробов наконец успокоился.
