— Мои родители никогда не были счастливы вместе, — сказал Бун. — Но никто из них не ожидал ничего иного. К слову я всегда гадал, а не совершила ли моя мамэн самоубийство, или, может, кто-то помог ей. Как именно она умерла? Никто не сказал мне, ведь никто никогда это не обсуждал.
— По той причине, что необходимо соблюдать правила приличия даже после смерти. Ваша мамэн была достойной женщиной, выполнявший свой долг в соответствии с правилами приличия.
— Вау, Дважды использовал «правила приличия». Молодец. Неудивительно, что отец доверял тебе организацию своих приемов. — Бун кивнул под ноги дворецкому. — Аккуратней, у тебя протечка. Рекомендую зашиться у Хэйверса.
Дворецкий посмотрел на ростбиф, словно собирался вернуться к работе.
— О, нет, ни в коем случае. — Бун покачал головой. — Ты зальешь кровью всю еду, и неважно, что этот кусок мяса скоро отправится в духовку. Я отправлю остальных додженов, они со всем разберутся… как и должно было быть изначально. Это
Марквист медленно улыбнулся, а в его глазах сквозил расчет.
— Будьте осторожны, молодой хозяин Бун. Мне ненавистна мысль, что вы опозорите ваш род чем-то неподобающим. Глимера не прощает даже мелких огрехов. Неумело приготовленные закуски или фуа-гра могут разрушить репутацию дома. Не говоря о чем-то более серьезном.
— Считаешь, мне не наплевать на мнение аристократов. — Опустив подбородок, Бун посмотрел на него из-под бровей. — И позволь указать на очевидное… ты никогда не получишь работу в особняке подобном этому, если хоть чем-то намекнешь о своих отношениях с моим отцом. Аристократы максимум допустят тебя до мытья машины или чистки канализации, если начнешь распускать слухи о моем отце.
— И это говорит тот, кого не волнует чужое мнение.
— Просто пытаюсь помочь тебе с поисками новой работы.
— Считаете, что мне нужна в этом помощь. Так случилось, что я уверен — об этом мне тревожиться не нужно.
Марквист собирался уйти без поклона. Но учитывая, что сейчас он и так нарушил все мыслимые правила… и даже угрожал… но кто считает?
Прежде чем дворецкий вышел их кухни, Бун бросил через плечо:
— Не используй парадную дверь. Ты здесь просто персонал, а не член семьи.
Марквист помедлил, сжав полотенце окровавленной рукой.
— Я — больше, чем член семьи. И как только Церемония закончится, ты узнаешь, насколько больше.
— Я не оставлю этот дом, — выдавил Бун.
— Как и я.
***
Появившись на лужайке семейного особняка Буна, Бутч нисколько не удивился шикарному дому. Огромный особняк напоминал посольство и был освещен как футбольное поле. Через старое волнистое стекло был виден антиквариат и картины маслом, скульптуры и вазы с цветами. Подобную безликую многовековую роскошь он встречал в абсолютно каждом доме Глимеры, она служила доказательством того, что богатство не способно создать уют, и что для аристократов существовал лишь один приемлемый шаблон для декора, шаг влево, шаг вправо — расстрел.
Он всегда, при любых обстоятельствах отдаст предпочтение Яме с его шеллан и двумя соседями, а не этой выставочной галерее.
— Бедный ребенок, — сказал появившийся Рейдж.
— Едва ли, — пробормотал материализовавшийся Вишес. — Бун обеспечен по самые яйца. А его папаша был богатым говнюком.
Бутч бросил взгляд на своего соседа.
— Будь добр, попытайся не отпускать шуточки на церемонии? Это моветон.
— Ненавижу регламенты.
— Да ладно? — встрял Рейдж. — Подожди, сейчас надену шокированное лицо.
Брат отвернулся… а потом повернулся с круглыми глазами на лице и ртом, открытым в форме буквы О[44].
Когда он ухнул и приложил обе ладони к щекам, Ви бросил на него злой взгляд.
— Подойди-ка сюда.
— Зачем это?
— Запендюрю тебе по яйцам. Я бы сам подошел, да ты не стоишь тех двух шагов…
— Парни, может, хватит, — прошипел Бутч. — Мы пришли сюда по серьезному случаю, попытайтесь хоть на минуту притвориться приличными людьми.
Ви закатил глаза.
— Сказал мужик с картофельной пушкой.
Рейдж обхватил Бутча за плечи и подался ближе:
— Прошу, скажи, что не пытаешься урезонить чуваков, которым на все насрать?
Бутч подумывал сам зарядить по шарам этим двум остолопам, но появился Тор и своим присутствием сразу задал тон всей компании. Беззаботность испарилась, и они группой обошли дом, направляясь к парадным дверям. На крыльце они сбили снег с подошвы на тканый коврик и использовали медную ручку по назначению. Им открыл дверь презентабельный доджен в черном костюме — согласно регламенту — и они зашли внутрь, оглядываясь по сторонам.
В ожидаемо роскошном фойе собралось примерно пятьдесят-шестьдесят человек, и, осматривая толпу, Бутч заметил Фьюри, Зи и Джона Мэтью с Куином и Блэем. «Свои» тусовались снаружи гостиной и, увидев их, приветственно помахали.
Рейдж достал леденец и снял обертку.
— Где наш парень?
