Маккалеб выбрался из салона и направился к машине, лишенной каких-либо опознавательных знаков, которые позволили бы идентифицировать личность водителя. Впрочем, одну ошибку он допустил. Федерал ехал, опустив козырек, чтобы защититься от солнца, а как известно, все агенты крепят к козырьку заправочный талон. Водитель «форда» не стал исключением.
Маккалеб без труда прочел серийный номер на талоне и вернулся в машину.
– Чья тачка? – осведомился Бадди.
– Ничья. Поехали.
– Куда?
– К телефону-автомату.
– Мог бы не спрашивать.
Пять минут спустя они уже сворачивали к станции техобслуживания, чью стену украшал целый ряд телефонных будок. Бадди припарковался у ближайшей и, опустив стекло, чтобы не пропустить ни слова, заглушил мотор. Прежде чем вылезти, Маккалеб отыскал в кошельке двадцатку и вручил ее Локриджу.
– Залей полный бак. Боюсь, придется снова смотаться в пустыню.
– Зараза, – выругался Локридж.
– У тебя какие-то планы? Ты вроде говорил, что весь день свободен.
– Говорил, но колесить по пустыне радости мало. Почему след преступника никогда не ведет на пляж? Песок, девочки.
Маккалеб только посмеялся и, прихватив записную книжку, направился к телефону.
Сняв трубку, Маккалеб набрал номер филиала ФБР в Вествуде и попросил перевести звонок на гараж. После двенадцатого гудка на том конце провода раздалось:
– Слушаю?
– Здорóво, кто сегодня дежурит?
– Руфус.
– А, ясно, – моментально сориентировался Маккалеб, услышав знакомую фамилию. – Руфус, беспокоит Конви с пятнадцатого. У меня к тебе дело на миллион.
– Выкладывай, приятель.
Панибратство в голосе Маккалеба сработало. Он прекрасно помнил Руфуса, чьи умственные способности всегда оставляли желать лучшего, и убитое состояние федерального автопарка тому прямое доказательство.
– Представляешь, нашел на полу заправочный талон. Похоже, кто-то выронил. Глянешь, за кем числится серийный номер восемьдесят один?
– Восемь… сколько?
– Восемь один.
Повисла пауза, очевидно, Руфус листал регистрационный журнал.
– Во, нашел. Мистер Спенсер. Его талон.
Маккалеб молчал, переваривая услышанное. Гилберт Спенсер занимал в Лос-Анджелесе высокий пост, но совершенно никуда не годился как следователь. Сам факт, что его позвали на совещание, стал полной неожиданностью. Зато Маккалеб понял, почему его так бесцеремонно выставили за дверь.
– Алло?
– Да, Руфус, спасибо. Значит, восемьдесят первый номер числится за Спенсером?
– Да, за его тачкой.
– Хорошо, я передам ему талон.
– Даже не знаю. Его машины сейчас нет.
– Ничего страшного, время терпит. Спасибо, Руфус.
Маккалеб нажал отбой и сразу набрал новый номер. Надо срочно звонить Каррузерсу в Вашингтон, пока тот не ушел на обед.
– Вернон у аппарата.
Маккалеб перевел дух.
– Привет, это Терри.
– Где тебя черти носят? Я в субботу с ног сбился, а ты соизволил перезвонить только сейчас!
– Да, я облажался по полной. Слышал, ты кое-что раскопал.
– Раскопал – мягко сказано.
– Вернон, не томи. Выкладывай.
– Не все так просто. Похоже, информация предназначена для ограниченного круга лиц, а ты…
– А я туда не вхожу. Да, меня уведомили. Но это мой кусок пирога, и никто не уведет его у меня из-под носа. Поэтому колись, чего такого ты нарыл, что замначальника лос-анджелесского филиала в кои-то веки поднял свою задницу и решил поработать в полях?
– Расколюсь, не переживай. Свои двадцать пять лет на Бюро я отпахал. Ну и что они мне сделают? Выпрут с работы, чтобы потом платить по двойной ставке за свидетельские показания в навешанных на меня делах?
– Вернон, время – деньги.
– Короче, ты попал в десятку. Я прогнал через систему твою гильзу, и она на восемьдесят три процента совпала с той, что извлекли из черепушки некоего Дональда Кеньона, убитого в ноябре. Отсюда и кипеж.
Маккалеб присвистнул.
– Ну на хрена в ухо-то! – возмутился Каррузерс.
– Извини. В Кеньоне тоже застрял «федерал» в цельнометаллической оболочке?
– Нет, в него стреляли разрывными «девастаторами». Слыхал?
– Их вроде использовали при покушении на Рейгана в «Хилтоне»?
– В точку. Мелкий заряд на конце, попадая в тело, пуля разлетается на осколки. Только с Ронни вышла осечка, ему повезло. В отличие от Кеньона.
Мозги у Маккалеба закипели. Один и тот же ствол, «Хеклер и Кох Р7», унес жизни троих человек: Кеньона, Корделла, Торрес. Однако, расправившись с первой жертвой, стрелок сменил разрывные пули на цельнометаллические. Спрашивается почему?
– Только я тебе ничего не говорил, – предупредил Каррузерс.
– Само собой. Еще вопрос. После того как обнаружилось совпадение, ты сразу доложил начальству или сперва поднял архивы?
Джоэл Левин формально считался начальником Каррузерса.
– Интересуешься, нет ли для тебя посылочки?
– Зришь в корень. Мне позарез нужны материалы.
– Уже в пути. Отправил первым классом еще в субботу, пока не поднялась вонь. Распечатал все, что было, для полноты картины. Сегодня-завтра доставят. С тебя грандиозная рыбалка, приятель. С развлекательной программой и прочим.
– Само собой.
– Только я тебе ничего не посылал.
– Вернон, дружище, о чем речь!
– Всегда лучше перестраховаться.
– Чем еще порадуешь?
